Позор дебютантки

а я воинственно затянула его под подбородком, направляясь с чеком к черной невзрачной и заляпанной грязью карете.

- Прошу, - вздохнул пристав.

Я даже не поблагодарила. Настроение было не то.

- Давайте только побыстрее, мадемуазель. Сейчас все как с ума посходили! Граждане подали в Королевскую Долговую Палату огромное количество документов. Там расписки и двухсотлетней давности. Заседания суда каждые тридцать минут. Рассматривают сразу по десять исков. А все это проклятый бальный сезон! - ворчал пристав.

Меня это ни капельки не утешало.

"А с другой стороны, я понимала, что не будь у нас этих денег, то сейчас бы мы остались бездомными! И вынуждены были бы снимать комнаты.

Ворча собственным мыслям, пребывая в ужасном расположении духа и не менее ужасном расположении тела, которому было жутко неудобно на продавленном казенном сидении, я мысленно готовила себя к моменту, когда деньги перекочуют на чужие платья.

Бюрократические дела заняли у меня минут двадцать. Но пришлось подождать. На столике валялся кусок из свежей газеты с объявлениями.

“Почтенная строгая пожилая вдова готова сопроводить юных дебютанток! Недорого! Каждое строгое замечание оплачивается отдельно!” - прочитала я объявление в газете.

“Немолодая очень страшненькая вдова с двумя очень некрасивыми дочерьми прекрасно оттенит красоту ваших дебютанток! Некрасивые дочери оплачиваются отдельно!”, - прочитала я.

“Опытная немолодая женщина, замужем, введет ваших дочерей в высшее общество за умеренную плату! Оплата поголовно!”, - прочитала я, пока ждала своей очереди.

Наконец, я вышла из банка, потрясая обналиченной суммой.

До конца я не верила, что получу эти деньги на руки. Но когда мне отвесили мешок, я выдохнула с облегчением.

- Вот ваша часть! Пересчитайте, - буркнула я, глядя, как огромный мешок перекочевал приставу.

- Нет, нет! Вносить не мне! В палату! - потребовал пристав, словно я пытаюсь дать ему взятку.

И мы направились в палату. Проезжая мимо роскошных витрин, я смотрела на самые модные платья этого сезона и понимала и на ценники, которые способны были приковать к постели любого “многодочного” отца и вызвать приступ истерии у несчастной матушки.

Я внесла деньги в палату, дождалась королевской печати о том, что ко мне и к моей семье претензий больше не имеют.

И с маленьким мешочком денег вернулась в поместье.