— Ну выдаст он себя, и дальше что? Почему ты просто не обратишься куда следует? Пусть там и проверяют.
— Проблема в том, что я сама не уверена. А мне дядя не расскажет. Если в итоге окажется, что я не права, разборки точно для меня плохо закончатся. К тому же, не знаю, как к огласкек отнесётся Майрок. Пока не хочу ничего выносить из наших семей. Это всегда успеется, дело давнее.
Я коротко описываю профессору свои воспоминания, рассказываю о недавнем сне. Но его это не слишком впечатляет.
— Ты была подростком. И когда тебе приснился сон, вы с Флеймом уже были истинными.
Тут и магия не нужна. Твоё подсознание могло сыграть с тобой злую шутку.
— То есть вы верите в то, что отец мог так поступить? Он бы даже не стал связываться с молоденькой девушкой. А вот дядя Оскар был тем ещё гулякой до того, как женился на Сине. Уж я-то помню.
Да и выглядел он, честно говоря, получше. После смерти отца он сильно сдал и постарел. Кто-то сказал бы что от горя. Но я думаю скорее из-за того, что груз ответственности, который на него свалился, оказался дяде не по плечам.
Он не рассчитал силы. Поэтому всё и бездарно профукал.
— Я не верю, что Джозеф мог так поступить, — тяжело вздыхает профессор. — Ладно, мы можем проверить твою теорию насчёт Оскара. Я вызову его… м-м… скажем, насчёт того, что хочу взять тебя в ученицы. Это правдоподобно, потому что ты неплохо разбираешься в алхимии.
— Хорошо, и будет ещё лучше, если вы сможете показать ему кулон, который принадлежал Кассии. Хотя бы мельком. Скорее всего она носила его, и дядя должен был видеть.
И если они правда были вместе, то он точно выдаст себя.
— У тебя есть её вещи?
— Нет, но я попрошу у Флейма на время. Если он даст. В чём у меня большие сомнения, но я попробую уговорить.
— Хорошо. Но учти — если окажется, что твои сны просто какая-то ерунда, будешь мыть колбы бесплатно три дня.
У меня аж от сердца отлегло. Как же радостно, что хоть профессор сможет помочь.
— Вы рискуете, спрашивая дядю. Я не подумала об этом. Он может стать вашим врагом.
— Пф, я тебя умоляю, — закатывает глаза Шейдмор. — Боюсь, я птица не его полёта. Он ничего мне не сделает. Зато если выяснится, что он виноват, ему самому не поздоровится.
Да уж, самомнение у профессора такое, что любой позавидует. Но это хорошо, что он не боится.
Я выхожу из кабинета профессора, терзаясь сомнениями: правильно ли я поступаю, втягивая Шейдмора?
— Учти, туманников всё равно пойдём ловить! От работы не вздумай отлынивать! — летит мне вслед.
