И вообще… отвали, понял? Будешь разбрасываться намёками и угрозами, пожалеешь, — Оскар указывает на профессора пальцем, а затем поворачивается ко мне: — Не поверю, что у тебя какие-то способности к алхимии. Ты не будешь ученицей Шейдмора, ясно тебе? Радуйся, что тебя, идиотку, хоть в академию взяли! Скоро отсюда вылетишь.
С этими словами он разворачивается и идёт прочь, даже не попрощавшись.
— Стой! Верни кулон! — кричит профессор Шейдмор ему вслед.
— Пошёл ты! — откликается дядя.
— Э-м, Медея, твой дядя забрал кулон, — профессор останавливается, поворачивается и беспомощно глядит на меня.
— Он будто с цепи сорвался!
Я смотрю вслед дяде, раздумывая, может догнать и потребовать вернуть? Но тогда он поймёт, что я всё знаю.
А его реакция говорит сама за себя. Он виновен во всем. Поэтому и кулон забрал.
— Не нужно, пусть идёт, — печально усмехаюсь я, приваливаясь к холодной стене. — Понимаете, что это всё значит?
— Он подставил твоего отца, — с глухим гневом говорит профессор Шейдмор.
Осознание этого окончательно меня добивает. Все эти годы я думала, что дядя просто мерзкая скотина и поганый урод, но узнать, что он действительно так поступил со своим братом… Он убийца. Такой же, как и Майрок. Нет, Оскар даже хуже…
— Отец всегда помогал дяде, выручал его, — произношу я с горечью. — Сколько раз он разбирался с другими доменами из-за того, что дядя наворотил дел.
— Некоторые дракорианцы просто сволочи, этого не изменить. В них будто нет и капли драконьей крови, только гниль, — с презрением говорит профессор.
— Вам не стоило встречаться с дядей, не обговорив ничего со мной, — качаю я головой, но затем добавляю: — Ну ладно… ничего страшного. Главное, мы выяснили, что он во всём этом замешан. Спасибо.
— Выходит, Оскар Найт преступник. Его должны судить.
— Столько лет прошло. Не уверена, что он снова не ускользнёт. Теперь это дело чести.
— Кровь за кровь? — откликается Шейдмор, глядя на меня с тревогой.
Хоть я и слышу в его словах вопрос, но по коже уже бегут мурашки, а внутри всё сжимается.
Будто я уже всё решила.
— Справедливость свершится моей рукой, — произношу я чётко и размеренно.
— Ибо кровь требует расплаты, — заканчивает традиционную фразу Шейдмор.
Кровная месть внутри семьи.
Могу ли я объявить её? Такого не делали многие сотни лет. Это дикость и настоящее безумие.
— Я не сторонник подобных методов, — добавляет мой преподаватель, глядя на меня с нескрываемым неодобрением и волнением.
