Мегера несётся ко мне из другого конца длинного коридора с таким выражением лица, будто увидела змею и хочет её прибить на месте.
Я останавливаюсь. Готова поспорить, Вудс слышали на этаже буквально все, даже те, кто сейчас сидят в кабинетах.
— Меня отпустили помыть блузу, я запачкалась, — в доказательство указываю на уже начинающее подсыхать пятно клея.
Вудс прищуривается, останавливаясь. Её ноздри трепещут, губы плотно сжаты.
— Ладно, иди, — разочарованно отвечает она.
Я разворачиваюсь и прямо чувствую, как она провожает меня взглядом.
Толкаю дверь женской туалетной комнаты с облегчением. Сразу же принимаюсь салфеткой, смоченной в воде, стирать клей, но поддаётся довольно плохо. Едкая жидкость уже пропитала ткань. Ещё и окон нет, а лампы будто разрядились. В комнатушке стоит полутьма.
Раздаётся скрип двери. Опять Вудс?! Придумала очередную причину поиздеваться надо мной? Чтоб она в бездну провалилась!
Я оборачиваюсь с выражением лица, явно говорящем о том, что лучше ко мне не лезть.
Но проход загораживает высокая мужская фигура.
Флейм делает шаг внутрь и медленно закрывает за собой дверь.
— Это женский туалет, — вырывается у меня. — Иди куда шёл.
Поразительно! В огромнейшей академии мы сталкиваемся постоянно. Это начинает раздражать. А ведь я думала, что почти не буду видеть Майрока.
— Так может я шёл сюда?
Ещё лучше.
— Преследуешь меня? — я нервно комкаю мокрую салфетку в руке.
Хочу, чтобы он ушёл. Настроения собачится с этим подонком нет. При мысли о том, что есть хоть малейший шанс, что он мой истинный, становится дурно.
Флейм идёт ко мне, останавливается буквально в паре десятков сантиметров. Возвышается надо мной в полутёмной комнате. Воздух вокруг сразу нагревается.
— Я думаю, ты преследуешь меня. Понравилось, что увидела вчера? — спрашивает он.
Щёки начинают краснеть, когда я внезапно вспоминаю, о чём он. Я судорожно сглатываю, но взгляда не отвожу.
Пытаюсь успокоится, не нужно давать ему повод для издёвок.
— Тебе не кажется, что для этих дел есть места поукромнее, — отбиваю я деланно ледяным тоном.
— Или ты только и ждал, что кто-то пройдёт мимо и случайно увидит?
Майрок ухмыляется. Его губы растягиваются в жёсткой циничной усмешке.
— Для этих дел? Тебе что пятнадцать? Мы занимались сексом, Медея. Кому-то пора повзрослеть и называть вещи своими именами.
Он нашёл брешь в моей броне и теперь давит туда. Циничный и подлый мерзавец.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — презрительно выплёвываю я. — Я давно повзрослела.
