— На случай если Девин снова решит, что она переигрывает, Аманда добавила: — Я вовсе и не замерзла.
Что было не совсем правдой. Обычно она не имела ничего против холодной погоды, если при этом активно двигалась, но лежа неподвижно на земле, хорошо чувствовала, как осенний холод покусывает щеки и руки без перчаток. Скоро она начнет дрожать. И сразу станет очень больно!
— Ну хорошо, подождем еще пять минут, но хотя бы поднимите лицо из грязи!
Девин улегся рядом с ней на землю и подсунул руку ей под голову так, чтобы щека Аманды оказалась на его предплечье, причем шевелиться ей не пришлось.
Очень галантный поступок. И когда она приподнимала голову, больно не было. Может, она и вправду переигрывает?
Теперь Аманда видела его озабоченное лицо. Его голос был спокойным, но вот лицо… ее страх вспыхнул снова.
Но тут он успокаивающим тоном произнес:
— Нужно выяснить, где у вас перелом, если он вообще существует. Если вы покажете мне, где болит…
— Нет. Я не хочу знать — я боюсь! Вы не понимаете. Это слишком похоже на мое первое падение!
— Вы уверены? Вы же говорили, что в тот раз потеряли сознание, а сейчас нет.
Это правда. И боль не такая сильная — и пока она не шевелит левой ногой, вообще не больно. Но если нога сломана, она же могла просто онеметь?
— Сейчас я расскажу вам, что мы сделаем дальше, — все тем же успокаивающим голосом продолжал он. — Я возьму вас на руки и отнесу в конюшню. Я буду очень нежен, а вы стиснете зубы и постараетесь не кричать мне в ухо. Мы оба знаем, какая вы храбрая, Мэнди.
Вы сможете это выдержать. Готовы?
— Нет, — всхлипнула она.
Девин подождал еще несколько минут и спросил снова:
— А теперь вы готовы?
Аманда уже слегка замерзла. Она кивнула, зажмурилась и стиснула зубы, как он предложил, ожидая вспышки боли, от которой скорее всего потеряет сознание. Девин не стал тянуть. Он быстро поднял ее с земли. Накатила сильная боль, вверх по ноге и дальше, прямо в голову — но это могло случиться из-за резкой смены положения. Сознание Аманда не потеряла, но в какой-то миг боль сделалась невыносимой.
Она с трудом удержалась от крика. Девин шел такой ровной походкой, что она почти не ощущала движения, и боль снова ослабла. А может быть, она слишком остро ощущала, что лежит, как в колыбели, в его объятиях и поэтому больше ничего не чувствовала?
Ее окутывало его тепло. Он даже прижал подбородок к ее макушке, чтобы она не двигалась, и, вероятно, продавил шляпку. Зато холод куда-то исчез! А потом ее охватило тепло конюшни.
