Мы вас еще не знали. Наш разговор случился до того, как вы решились помочь ей завоевать другого мужчину, доказав собственное бескорыстие. Она вам не нравится?
Девину просто не верилось, что он ведет подобную беседу с ее братом.
— Дело не в том, нравится она мне или нет. Мне кажется, она может найти человека лучше, чем я.
— Так это или нет, но мы хотим, чтобы она была счастлива. Имейте это в виду.
Черт побери, неужели брат только что дал ему разрешение ухаживать за Амандой?
Рейфел отошел, а Девин понял, что ему немедленно нужно выпить.
Собственно, напиться как следует — не самая плохая мысль.
Но во время поисков стола с прохладительными напитками он увидел лорда Калли и направился прямо к нему. После стычки с Лоренсом Вулзли в Лондоне, не давшей выхода гневу, поскольку Вулзли убедил его в том, что не отец ему, в голову закралась мысль, что он может никогда не выяснить, кто же был его настоящим отцом. Но Девин не желал с этим мириться. И может быть, и не придется — благодаря Лоренсу.
Вулзли, сам того не зная, дал ему несколько подсказок.
Золотисто-карих глаз, скорее золотистых, чем карих, не так уж и много. Кроме того, Лоренс сказал, что у отца темные волосы и ростом он выше шести футов. Просто нужно поспрашивать пожилых людей, не помнят ли они кого-нибудь, подходящего под это описание. Ради этого он и провел всю субботу на ипподроме. Но из полудюжины присутствовавших там лордов только один припомнил мужчину с глазами, как у Девина, но знавал он его так давно, что имя успел забыть.
Вероятно, Калли тоже слишком стар, чтобы помнить, ему уже давно за семьдесят, но попытаться все-таки стоит. Когда-то старый лорд упоминал, что в первые годы брака они с женой любили развлекаться в Лондоне, до тех самых пор, пока она не умерла, после чего он вернулся в деревню.
Когда Девин подошел к старику, они, конечно, сначала заговорили о лошадях.
— Как новая упряжка, хорошо идет? — спросил Девин.
— А вы сомневались? Отличный ровный ход. Мои кости его одобряют, а кучер все еще в восторге.
Он не привык к таким отлично вышколенным лошадям.
Оба рассмеялись и обменялись еще несколькими любезностями, а затем Девин все же затронул вопрос, не дававший ему покоя, причем воспользовался тем же предлогом, что и на ипподроме несколько дней назад.
— Недавно мой дядя предавался воспоминаниям о нашем семействе и упомянул старую ветвь, о которой я ничего не знаю. Теперь мне очень интересно, живы ли еще кузены из той ветви, хотя связь с ними давно утрачена.
