В центре площади, мощеной гладко тесанным булыжником, бьет небольшой, но вполне вместительный фонтан, в который, говорят, периодически ныряют подвыпившие всадники или неудачливые студенты. Вокруг, разделенные четырьмя улицами, стоят несколько зданий, основное из которых, собственно, Департамент народного образования, высокое, трехэтажное массивное, со статуями святых, посвятивших свою жизнь просвещению и знаниям, у парадного входа.
К родному дому умников, как называют служащих Департамента образования прилегают вычурный и помпезный дом графа Ланстерского, королевского советника по финансам; модный дом госпожи Сардойской соседствует с Главной городской библиотекой, в торце которой чудом притулилась скромная маленькая булочная, я уверена, весьма популярная у небогатых служителей образования.
Рядом раскинулась известная таверна «Грольские колбаски» с огромными окнами, которые демонстрируют всем прохожим уютный и красивый обеденный зал со столиками, накрытыми белоснежными скатертями; с узенькой верандой, где, спрятавшись от солнца в жару, приятно насладиться холодным чаем; с роскошными цветущими клумбами.
Наш кабриолет вылетел из проулка и под храп взмыленного коня остановился у тротуара возле городской библиотеки, где я отметила наибольшее скопление народа, характерное для больших проблем, в синей форме, с еще более характерными суровыми лицами: сыщиков ни с кем не спутаешь.
Пока я несколько растерянно оглядывалась, заметила кое-что необычное. На площади Просвещения я уже бывала. Здесь постоянно шастали десятки призраков: казненные давным-давно изменники короны; блеклые, едва видимые защитники Аэрты, тысячу лет защищавшие ее от захватчиков, северных варваров; утонувшие по пьяни в фонтане студенты; нечаянно или злонамеренно задавленные каретами пешеходы, до сих пор не нашедшие виноватых и не признавшие, что все смертны, а некоторые – внезапно смертны; совращенные и покончившие с жизнью девицы, картежники-самоубийцы, да много кого еще.
А сейчас все они словно испарились.
Присмотревшись, я увидела несколько призрачных голов, выглядывающих из канализационного люка у фонтана, из окон мансард или соседних зданий. Только призрачная колченогая лошадь потерянно бродила по площади. Что уж она забыла в этом мире и почему не уходит в иной? Кто знает?
И главное: что же могло так напугать души давно почивших людей?
К своему изумлению, среди пары десятков хмурых законников я увидела не только «важняков», даже лорд-директор Бельтраз прибыл.
