Поэтому я никого и не почувствовала. Но работает пока в границах таверны…
– Пока? – рядом возник Бельтраз, напряженный как тетива и белый как мел.
– Кто знает, что это за артефакт, сколько в него вложено силы и на что именно настроен? – огрызнулся Дагоран, прижимая меня к своей груди.
Моя шляпка, которая и так набекрень висела, держась на честном слове, упала.
– Что будем делать? – мрачно воззрился на Людвига лорд-директор.
– Их убила потеря души. Не болезнь, не травмы, не тварь какая-нибудь, типа нечисти, а именно вырванные души.
Хоть в этом нам повезло… – задумчиво протянул Дагоран, всматриваясь в огромные окна таверны, словно врата в нижний мир.
Бельтраз был скептичен:
– Думаешь?
– Гадаю, – иронизировал Дагоран, а потом серьезно добавил, – ладно, пора прибраться.
Кого-то нашел взглядом, кивнул и в следующий миг буквально втиснул меня в руки Рейвику. А сам начал раздеваться, снял шляпу, сюртук, отдал их Неро.
Я вырвалась от Неро, оттолкнув оборотня.
И в пару шагов добравшись до Дагорана, вцепилась в лацканы его жилета, взмолившись:
– Людвиг, нет! Ты не можешь…ты не должен рисковать своей душой!
– Милая моя, – неожиданно потеплевший и ласковый тон Дагорана взбесил.
Я рыкнула не хуже оборотней:
– Нет! И не милая! – А увидев снисходительную нежную улыбку, просительно зачастила: – Людвиг, пожалуйста, не надо, там что-то жуткое, оно заберет твою душу, ты не можешь! Слышишь? Не должен….
– Похоже, дружище, я могу тебя поздравить, – прозвучал совершенно неуместно и не вовремя веселый голос Бельтраза.
– Можешь, но потом как-нибудь, – кивнул с улыбкой Дагоран, а затем опять вручил меня, паникующую, сопротивляющуюся и заплаканную, Рейвику. Развернувшись ко всем, громко объявил: – Всем отойти на безопасное расстояние! Перекрыть выходы на площадь. И не орать!
Почему «не орать» я поняла через мгновение. Дагоран неожиданно потемнел, затем тряхнул руками и из него словно полилась тьма, жадная, голодная и стремительно распространяющаяся по площади.
Естественно, некоторые не выдержали и заорали. А компания важняков во главе с Бельтразом презрительно-досадливо морщилась, слушая слабых духом. Тем временем Дагоран шел к таверне, уверенно, без страха и плотнее закутываясь в свою тьму, как в кокон.
– Святая Тьма, береги его, молю тебя, – забыв обо всем, я обратилась к небесам и богам.
