Я даже вздрогнула от неожиданности.
– Не надо. Мне невероятно приятно, что ты заботишься обо мне, но носить эту пару я все равно больше не буду, чтобы не вспоминать, как их осквернило рыжее чудовище.
– Прости… те, – повторила я удрученно. И уже хотела предложить возместить ущерб, но Дагоран качнул головой, явно догадавшись, о чем я скажу, и шагнул ко мне вплотную.
Стоя в полутемной прихожей, близко-близко, так, что моя грудь касалась его и наше дыхание смешивалось, Людвиг ласково, бережно обнял большими ладонями мое лицо – не опустить голову, не отвести взгляд.
И склонившись, коснулся моих губ в нежном, едва ощутимом… вначале поцелуем. Мгновение-другое, губы словно загорелись, а может и все лицо обдало жаркой волной не стыда или смущения, а чего-то непонятного, нового. Я замерла, стояла не шелохнувшись, боялась, что дернусь – и все прекратится. А мне захотелось узнать… попробовать этого мужчину на вкус. Узнать вкус его губ.
Мне не хотелось закрывать глаза, потому что я любовалась лицом Людвига, касавшегося моих губ, то приближаясь, то на миг отстраняясь.
И наслаждалась ощущением его губ, мягких и нежных, в противоположность резким чертам и смуглой коже. Полосатая челка упала ему на лоб, заслонила глаз, и я осмелилась убрать ее. Но разглядывание длилось недолго: осознав, что я не сопротивляюсь, даже наоборот, мой мужчина оставил трепетность и перевел «первое знакомство» в «забудь обо всем с властным, хищным альфой».
Я скользила руками по его мощным плечам, ощущала, как перекатывались мускулы под рубашкой, как напрягалось мужское тело.
Вдыхала терпкий, будоражащий кровь запах любимого, и сама плавилась в его объятиях. Его ладони знакомились с моим телом и властвовали. Из чувственного дурмана меня выдернул хриплый голос Людвига:
– Моя сладкая малинка!
Это комплимент? Ах да, на завтрак я ела булочку с малиновым вареньем. Дальше память ехидно подсунула «пирожки с квашеной капустой», сердце заполошно забилось – я вспомнила, чем еще завтракала, что может учуять чуткий нос оборотня.
Завозилась, выбираясь из его рук.
– Что случилось, родная? – растерянно спросил Людвиг, с сожалением отпуская меня из рук.
Я поспешила к двери. Да видно, какой-то темный злобный дух дернул съехидничать на пороге:
– Вспомнила про пирожки с капустой.
– Милая, ты всегда пахнешь так, что я теряю ясность ума и силу воли, – вдогонку заверил оборотень.
Захлопнув входную дверь, я на миг прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.
