К моему полнейшему изумлению, в прихожей этого в общем-то чудесного, светлого дома меня встретили лишь трое старых призраков: горничной, пожилой леди и, возможно, конюха, если судить по одежде. «Горничная» и «конюх» с мольбой кинулись ко мне, обдавая легким холодом:
– Освободи… освободи… освободи…
Я сразу взялась за дело:
– Хорошо, освобожу. Но сперва скажите, где труп леди Исабель? И кто ее убил?
Хозяева дома в шоке замерли, испуганно вытаращившись на меня. Слуги так и вовсе прыснули к стенам, оставляя вокруг меня и оборотней свободное пространство.
– Нет трупа… жива она… жива… бродит… следит… врет… лишает чести…
– Молчать! – рявкнула призрачная дама, метнувшись к разволновавшимся «горничной» и «конюху», даже с угрозой замахнулась на них бесплотной рукой. – Прислуга должна молчать! Вам слова не давали! Прочь!
– Здесь я главная! Я решаю, кто может и должен говорить! – рыкнула на нее я, активировав щит и прикрыв им перепуганных призраков от разбушевавшейся души.
– Ты же знаешь, хозяйка призрачного мира, мы, как и ты, не умеем лгать! Но они будут прокляты, если откроют рот и скажут правду.
Она тебе нужна такой ценой? – возмутилась леди, которая, оказывается, хотела защитить себе подобных несчастных.
– Отпусти… отпусти нас… отпусти… распахни дверь, позволь нам уйти… устали… – горько зашелестели духи здешней прислуги.
– Ладно, – согласилась я, сочувствуя несчастным.
– И меня, – сухо выдавила призрачная пожилая леди, но заставила себя добавить более вежливо, – прошу.
Я попыталась выяснить у нее про пропавшую девушку:
– Они под клятвой, а вы – нет. Где Исабель? Ее похитили? Убили? Или она сбежала?
– Честь рода Торжик превыше всего. Даже если мне еще вечность придется скитаться меж мирами, – задрав голову, непоколебимо заявила леди. Но при этом в ее давно поблекших глазах сквозила такая безнадега, что душу мне вывернула.
– Хотя бы намекните, где ее искать? – попросила я.
Призрак почему-то повернулась направо, туда, где жались к стене обитатели дома, скривилась так, словно ее заставили кислятину есть, потом, буквально пересиливая себя, процедила с презрением:
– Она не заслуживает даже памяти о себе.
Поэтому не ищи ее, слышишь? И им скажи, чтобы не искали! Пусть сгинет! Это ее наказание! Ее плата за ту грязь, что она хотела притащить в род.
– Она же ваша кровь, как вы можете такое говорить? – изумленно укорила я.
– Некоторые растяпы и в бочку с медом порой могут сунуть ложку с дегтем.
