А вот еще три лошади, привязанные к друг другу гуськом, – это из впечатлений в стиле «у нас в Дершире такого не видели». Первого, тоже огромного черного коня зачем-то покрыли волчьими шкурами, к шее прикрепили высоченный шест, увенчанный огромным черепом неизвестного существа. Наверное, прародителя волков – вытянут сильно и клыки размером с мужские длинные пальцы.
За ним привязаны две кобылы, тоже покрытые волчьими шкурами, на боках у них приторочены корзины, не маленькие, надо сказать. У одной поклажа «украшена» белыми клыками, звякающими при малейшем движении лошади.
У второй – мохнатыми хвостами, кажется, тоже волчьими. И опять-таки, тьма бы с этими лошадьми, наверняка это дагоранские традиции и дорогой можно будет расспросить сопровождающих. Но! К кортежу стремительно стекались волки, вернее, оборотни в звериной ипостаси, отчего я машинально прижалась к Людвигу и испуганно прошептала:
– Что все это значит?
Мой оборотень выглядел необычно, виноватым, но довольным. Словно прекрасно понимал мое замешательство, но ничего не поделать.
И наверняка опасался моей истерики, потому что ответил осторожно:
– У нас так положено невесту с сородичами и родными знакомить.
Не при посторонних же выяснять отношения? Меня родители не так воспитывали! Вот когда останемся одни за закрытыми дверями – ох, и устрою я этому прехитренному темному интригану допрос с пристрастием. Пришлось с невозмутимой миной молча забраться в торжественный… катафалк. Людвиг сел рядом, Рейвик – на козлы, а вот Неро, быстро обернувшись волком, подбежал к коню с шестом и черепом, ухватил зубами поводья и направил нашу колонну вдоль центральной улицы.
С ума сойти! Только свиты призраков для полного счастья не хватило.
Сохранять бесстрастное выражение лица и прямо держать спину становилось все сложнее и сложнее: по улицам текла река из мохнатых волчьих спин, в небо, усиленный стенами домов и узкими улицами, несся торжествующий вой.
Горожане люди не боялись волков, они кидали под копыта первого коня из нашего кортежа, ведомого Неро, цветы и ягоды.
Мостовая словно ярким ароматным ковром покрывалась. Кое-кто, как в Дершире, посыпал наш путь зерном, желая процветания и сытой жизни.
– Это все-таки свадьба? – едва слышно прошипела я.
– Нет, – усмехнулся Людвиг.
Я снова чуточку успокоилась, ладно, специфическое знакомство мы переживем, и сосредоточилась на лошадях, тем более было чем озадачиться еще больше. Жители бросали в корзины, притороченные к кобылам, следовавшим за конем с шестом, деньги.
