Я же отметила еще один важный момент: за сбегавшими призраками, помимо меня, следила Луиза. Бедняжка даже расслабилась, как если бы исчез ее главный страх. А ведь я считала, что сама, «проклятый» маг, его причина, но выходит – нет? И главное – она их видит! Видит призраков! А это значит…
– Что это значит? – с криком вскочил лорд Амельский, будто читал мои мысли.
– Ваша дочь – медиум, – пожала я плечами, демонстрируя полное спокойствие как часть своего мастерства. – Причем, незарегистрированный и необученный, значит, на леди Луизе нет защитной печати от вторжения всяких потусторонних сущностей.
К гарнитуру была привязана древняя злая душа, судя по эманациям, – душа убийцы, который не захотел уйти на перерождение. Стоило леди надеть гарнитур, как она будила эту тварь, которая питалась ее жизненными силами. Таких называют пожирателями. Со временем он бы и вовсе либо выпил ее полностью, либо занял тело…
– Чушь! – рыкнула старшая леди Амельская, угрожающе вставая.
– Моя дочь – воздушник третьей категории. И в нашем роду никогда не было медиумов!
– Ошибаешься, Лавиния, – подала голос сестра лорда Амельского, – просто подобные вещи в приличном обществе не афишируются, а тщательно скрываются. Всеми возможными способами. – Она ехидно улыбнулась с явным удовольствием раскрывая старые тайны, чтобы щелкнуть золовку по высокомерно задранному носу: – Наша с Андресом бабушка – дочь сильного медиума, но ей дар не передался. Как и нам с братом.
А вот Луизе, видимо, – да!
– Но как же так? – ошеломленно глядя на дочь, выдохнула графиня Амельская. – Ведь за шестнадцать лет это никоим образом не проявилось! Я подозревала, что вся эта затея до добра не доведет… – Дальше она перевела взгляд на меня, споткнулась о мои полыхающие глаза и отражатель, а потом ее ясные, такие же красивые, как у дочери, но полыхающие голубыми небесами глаза торжествующе вспыхнули: – Моя дочь не может быть медиумом! Посмотрите на себя, маги, ваш проклятый дар ничем не скроешь! А у Луизы глаза – синие! Си-ни-е! Как у воздушника!
Я тяжело вздохнула, нелегко это – коренным образом менять чью-либо жизнь, ой, как трудно.
А потому негромко, мягко попыталась примирить их с действительностью:
– Леди Лавиния, вы с супругом, лордом Амельским, – воздушники, причем, судя по насыщенному голубому цвету, примерно пятой категории?
– Да…"
"– У вашей дочери – синий! Темно-синие глаза.
