Позволь нам случиться

Но после этого в рот имел все дела в России! Сразу же увезу ее отсюда.



Дверь в квартиру слетела с петель.

— Звони сразу адвокату, — распорядился я, рывком направляясь навстречу выбежавшему Разумовскому. — Где она?!

— Кто? Какого хрена ты себе позволяешь?

— Где Катя?!

— Что-о-о? Эта тварь и от тебя свалила? Аха-ха… кх-а…

Я с короткого размаха двинул ему по морде, усиливая удар корпусом. Размазня тут же заныл, захлебываясь кровью.

— Где она?"

"— Не внаю… Отвали ма-азь! Я упью тепя, ма-азь!

— Влад, обыщи здесь всё.

Ко мне вернулось ледяное отупелое спокойствие. Ночью я потерял две важные составляющие моей стабильной и счастливой жизни.

Первая — это практически все мое долбанное состояние, годами заколачиваемое и оборачиваемое, чтобы стать еще устойчивее и богаче. Но ночью я поднатужился и выкупил два рудника Камбоджи. На третий наскрёб Кельмер. Игорь.

Американцы и Евгений курили в сторонке.

Вторая — как я думал, более стабильная составляющая, исчезла утром.

И так как оба события странным образом оказались завязаны на Разумовском, странно было бы не заподозрить его в подрыве моей устойчивости.

— Чисто, шеф.

— Все проверил? — я брезгливо скосился на скулящего у ног Разумовского.

— Все, шеф. Никого.

— Фто, книда, проепался? Ни сучки, ни денех, и фто-ой лопух на хвосте… Хе-хе-кха…

Я не дослушал, засадив коленом под рёбра гондону.

Что с ним делать? Черт! Мне похрен, что станет с этим уродом, важнее найти Катю. Но если он не держит ее тут, в доме, может, прячет где-то в другом месте?

— Отмой его в ванной и с собой.

— На явку?

Я опять поморщился. Глупо тащить гондона в дом, но тратить время на допрос на явочной тоже не хотелось.

— Да, — решил я. — Вези в поселок. Поговори с ним. Вытащи где Катя и пусть Коля по афёре его расспросит, он в курсе.

— Хорошо, шеф! Как расколется — сразу отзвонюсь.

Я спешил домой. Может это бред, но я надеялся, что Катя одумалась и вернулась. Интуиция подсказывала мне, что Разумовский действительно не причастен к её исчезновению.

* * *Карточки, вещи, всё осталось в моем доме. Даже кольцо.

Оно лежало на моей подушке в спальне с маленьким прямоугольником перевернутой визитки, с написанным ее почерком единственным словом «Прости».

Можно ли чувствовать боль еще больнее? Да. Вот сейчас ни головная боль, ни физические увечья не шли ни в какое сравнение с разорванной душой, корчащейся от надрывающей боли.