Позволь нам случиться

— То есть, весь великосветский мусор ты запоминаешь и фильтруешь оттуда полезные сведения, как например то, что подкинула мне на переговоры, а элементарные данные с фондового рынка проанализировать не можешь?

Я замотала головой, надеясь, что Бергер откажется от бредовой идеи вовлечь меня еще и в рабочие вопросы.

— Странно. Я думал, ты поступил ко мне как раз для повышения квалификации, чтобы я заметил твои навыки, оценил и повысил. Но вот я предлагаю тебе повышение, а ты, поджав хвост, ныряешь в кусты.

Вот черт!

— Я пока не готов. Хочу, но не готов.

— Ты прав, пока мы не разберемся с твоими любовниками, бывшими и настоящими, я не смогу доверять тебе. Еще один вопрос.

Мы с минуту молчали, не отводя взглядов, потом Бергер проговорил:

— Почему ты шарахаешься от прикосновений?

— Я?

Он резко приблизился и протянул руку, а я интуитивно отклонилась, прижавшись к спинке дивана.

— Я об этом.

— Простите.

— Что именно? У тебя фобия, или ты сомневаешься в моей чистоплотности?

— Вашей… что?

— Я всегда мою руки, чтобы ты знал.

Я затравлено смотрела на него, продолжая вжиматься в спинку дивана. Последняя тема, которую хотела бы поднимать — это насилие. Да, снова всплывет имя Стаса, снова возникнет ряд неудобных вопросов, а во мне опять поднимется боль и страх, так старательно втоптанные на самое дно.

— Ладно, оставим. Я сам не люблю лишних поползновений.

— Пять. Будут к пяти, — прошептала я, чувствуя, как дерёт пересохшее горло. — Чая хотите?

Бергер стоял спиной ко мне, засветленный силуэт на фоне окна. Я не видела его лица, не понимала эмоций, зато чувствовала повисшее в кабинете напряжение.

— Да, давай. Принеси сюда, и можешь быть свободен.

* * *Не знаю, почему меня задели его слова о доверии. Ничего подобного я не желала, но подсознательно ждала. Ведь когда человек пускает тебя в свою жизнь, в свой дом, на свою кухню, логично, что он доверяет тебе.

Это открытие искушало покопаться внутри себя. С одной стороны, он явно передергивал понятия, ведь впустить другого человека в дом, в свою жизнь все равно, что стать уязвимым. Мне ли не знать? Я пять лет терпела мужа, подстраивалась, перестраивалась, но так и не смогла заслужить доверие.