Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Пошли!

Тропа вокруг школы была набита, сугробы вокруг просели – рыхлые, черные от протаявшей пыли и нанесенной сажи.

Кое-где снег был дыряв от мерзких желтых струй или проваливался от выплеснутых помоев.

Стельмашук первым заметил, как в окне веранды вылетело стекло, и блеснуло дуло обреза.

Быков упал на снег, радуясь, что на «чистый» нанос.

Грохот выстрела расколол вечернюю тишину, пуля злобно взвизгнула, улетая мимо.

Ховаев вскинул «ППД» и дал короткую очередь в ответ.

– Не стрелять! – крикнул майор. – Он нам живым нужен!

Засевший на веранде выстрелил еще раз, еще и еще…

Не целясь, пулял просто в белый свет, то ли пугая, то ли отгоняя собственный страх.

Быков выстрелил по стеклам, метясь так, чтобы не задеть неведомого ворога.

В этот момент распахнулась дверь пристройки, и на утоптанный снежок выпрыгнул молодчик в распахнутом тулупе.

Скача боком, он выдавал короткие, сухие очереди из «шмайссера».

– Уйдет, сволочь! – застонал Ховаев.

– Вали! – рявкнул Стельмашук.

Сержанту только скажи…

Снял из «ППД» в момент.

– Готов, товарищ майор! – сказал Ховаев с глубоким удовлетворением.

Григорий хлопнул замполита, куда дотянулся – по спине, и сказал:

– Осторожно, товарищ полковник!

Где ползком, где на карачках, Григорий добрался до угла школьного здания.

Пуля из обреза выбила щепки из сруба, мгновенье спустя докатился звук выстрела.

– Врешь, не возьмешь…

Дверь, что вела с нарядного крыльца, была не заперта.

Внутри все еще стоял неистребимый школьный запах – мела и чернил.

Грязный пол был усеян серыми бумажками с орлами и готической прописью – видать, тут у немцев был штаб или что-то в этом роде.

Учебный год начнется не скоро…

Помещения были пустыми и стылыми, но вот потянуло живым теплом, запахом горящих дров.

Григорий остановился у входа в пристройку, поднимая пистолет дулом кверху.

Никаких звуков через толстую дверь не проникало, но нервный лязг засова на двери сработал, как сигнал готовности.

Быков отпрянул, дверь распахнулась, и в коридор вырвался длинный, как жердь, субъект в черном драповом пальто.

В одной руке он сжимал «Наган», в другой держал ушанку, а локтем прижимал к себе потертый кожаный портфель.

Завидя человека в форме, субъект уронил портфель и отступил к стене. Револьвер так и плясал у него в руке.

Дуло «Астры» было почти недвижимо.

– Бросить оружие! – донесся с улицы голос майора. – Вы задержаны, гражданин Пацюк!

Прислушавшись, учитель невесело рассмеялся и покачал головой.