Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Постоял, подумал, повздыхал…

Было нужно съездить еще на одну встречу.

Быков-то давно разведен, а вот Сталин еще нет, хотя дело идет к тому.

И что ему делать с бедной женщиной?

Жить с ней он точно не будет, это ясно, но…

Григорий поморщился.

Вот, не хватало ему еще и семейные проблемы решать!

Жену Василия звали Галей. Галиной Бурдонской.

Фамилия шла от прадеда Бурдонэ, пришедшего в Россию с Наполеоном.

Раненый французский солдат задержался в Волоколамске, да там и женился.

Галю Василий называл «Рыжулей»…

Быков задумчиво посмотрел в сторону Кремля, чьи звезды сияли над крышами.

Бурдонская жила неподалеку, на улице Горького, в трехкомнатной квартире над магазином «Сыры».

Свекор лично оплачивал довольствие невестки и няню для внука Сашки да внучки Нади – Иосиф Виссарионович, зная нрав Василия, не хотел, чтобы Галина с мужем жила.

Самое неприятное в его положении – это брать на себя чужие грехи, чужие измены.

Он-то ни в чем не виноват перед Галиной, но не скажешь же ей правду…

Проехав немного, Григорий вышел, постоял, оглядывая дом, и прошел во двор.

В парадном было чисто, тихо и гулко. Поднявшись, он постучал, чувствуя отчаянное желание уйти.

– Кто там? – послышался приятный женский голос.

– Я, – ответил Быков.

Дверь быстро открылась, и на пороге оказалась миловидная девушка.

Невысокую, кареглазую, с рыжеватыми волосами, ее нельзя было назвать красавицей – Галина брала обаянием и тем шармом, что достался ей по наследству от предка-француза.

– Здравствуй, Галя, – затрудненно сказал Григорий.

– Здравствуй! – обрадованно ответила Бурдонская. – Что же ты не заходишь?

Быков шагнул за порог квартиры, окунаясь в чужой уют, в чужое тепло.

Из дальней комнаты доносился детский смех и лепет, из кухни наплывали вкусные запахи, но вся эта жизнь принадлежала не ему.

Разувшись и повесив фуражку, Григорий подцепил тапочки.

Прошелся, шаркая, по паркету.

– Папка! Папка присол! – обрадовался маленький мальчик и кинулся обнимать Быкова за ногу.

Его сестренка только глазята круглила, открывая ротик – приходила в изумление.

Григорий потрепал Надю по головенке и почувствовал, как пережало горло.

Галина стояла в дверях, прислонившись к косяку, и с грустью смотрела на него.

С грустью и с любовью.

Василий ей изменял, придурок, а она простила…

Он-то хотел завести речь о разводе, так ведь язык не поворачивается…

Немного стесняясь, Быков погладил женщину по плечу.

– Странно все… – пробормотал он.

Галя прикрыла его руку своей ладонью.