Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

В следующую секунду лицо его перекосилось, он вздрогнул и выгнулся, затряс подбородком, с которого капала белая пена.

– Все! – выдохнул подбежавший Стельмашук. – У этого яд в зубе! Цианистый калий какой-нибудь…

– Похоже, – кивнул Быков.

Поставив пистолет на предохранитель, он сунул его в кобуру.

– Спасибо, майор. Вовремя вы.

– Служба такая! – расплылся в улыбке замполит.

А через полчаса три пары «свободных охотников» вылетели на «промысел».

Быков на своем «Ла-5», Никитин – на «Як-9».

Вооружение на «Яке» стояло послабее – пушка и пулемет против двух пушек на «лавочке» – но бывало, что сбивали и одним пулеметом.

Высоко Григорий не поднимался, хоронясь ближе к земле.

Если появятся «фоккеры», то могут и не разглядеть «Ла-5» на фоне зеленого разнотравья да рощиц.

А набрать высоту недолго…

Эфир перекликался, путая русскую и немецкую речь:

– «Соколы», «Соколы», я – «Кольцо»! Я – «Кольцо». Как слышите меня? Справа, ниже вас, группа противника. Семь машин. Атакуйте!

– «Горбатые», «Горбатые», в балке, в квадрате номер восемь скопление танков!

– Шайссе, шайссе, шайссе!

– Даем открытым текстом… Прошу с вашей стороны приказания всем истребителям и штурмовикам слушать меня на волне 172, мой позывной – «Чайка».

Это сам генерал Руденко, признал Быков, командующий 16-й воздушной армией.

– Стрелкам усилить внимание!

«А это уже бомбардировщики», – подумал Григорий.

– До цели три минуты. Доверните пять вправо.

– Бомбы и все стволы – по основной цели!

– Так держать, открываю люк.

– Бомбы пошли, командир!

– Сбросил! Разворот вправо!

– Леня, курс девяносто пять… Я ранен.

– Штурвал заклинило!

– Стрелки, прыгайте!

– Держись, друг! Попробуй триммер!

Быков насупился – погибал кто-то. Выберутся? Или…

– Пошел, пошел! Набирай высоту!

Григорий ухмыльнулся: сдюжили ребята!

Удалившись достаточно глубоко за линию фронта, он, однако, не замечал особого движения.

Самолеты мелькали изредка, но далеко. Не догонять же их.

– Я – «Никита»! – послышалось в наушниках. – «Колорад», сейчас на двенадцать часов будет полевой аэродром.

Он ко всему был готов, к любому повороту событий, и все же, когда этот самый поворот случается, приятного мало.

– Марлен, головку перегрел?

Григорий спросил по-немецки:

Марлен отчеканил на чистом «хох-дойч»:

– Уве-Клаус Дитрих фон Марвиц. Гауптман 54-й истребительной эскадры «Грюнхерц». Вы довольны, полковник?

– Тогда на посадку! – жестко сказал Уве-Клаус. – И не заставляйте меня прибегать к крайним мерам.