Позывной «Курсант» — 2

Иначе непонятно, на кой черт ты нужен товарищу Бекетову. А нужен до зубовного скрежета. Он почему с твоим Зайцевым так решил поступить? Понимаешь?

Я молча покачал головой из стороны в сторону. Хотя, ясен хрен понимаю. Если каким-то образом всплывет даже часть истории, связанной с семьей деда, с его детством, с тем, что произошло в Коммуне, боюсь у товарища Бекетова буду серьёзные проблемы. Он явно не на благо страны и отечества это делал. Игорь Иванович свои, личные интересы преследовал. Какие? Пока не понимаю.

Но рано или поздно точно пойму.

Однако, в чем я уверен на сто процентов, свои действия Бекетов держит в тайне. От тех же товарищей, от НКВД вообще в принципе. Мне интересно, как он Шарзаманашвили объяснил проявленный интерес к судьбе непонятного детдомовца. Не сомневаюсь, Игорь Иванович точно придумал оправдание, с хрена ли ему так беспокоится обо мне и принимать в моей судьбе личное участие.

Естественно, Зайцев с его фанатичным желанием всем вокруг доказать, что Реутов — вовсе не Реутов, встал Бекетову поперек дороги.

Оно, может, и ничего страшного не произошло бы. Однако, Клячин прав. На кону — что-то очень важное. Настолько важное, что товарищ старший майор государственной безопасности без малейших сомнений решил сразу исключить настырного Василия из возможной схемы с проблемами. А значит, и проблемы тоже исключил.

— Вы боитесь товарища Бекетова? — спросил я Клячина в лоб.

Чекист повернулся ко мне лицом. Взгляд у него стал озадаченный. Мол, какой глупый вопрос! Конечно, боюсь! Но не сразу.

Ни черта не сразу. В первую секунду, ровно в тот момент, когда Николай Николаевич, оторвавшись от дороги, повел глазами в мою сторону, там мелькнула… Усмешка. Точно! Вот, что это было. А уже потом появилось выражение, подходящее ситуации. Имеется только один вопрос… Над кем насмехался Клячин? Надо мной или над Бекетовым?

— Алексей… Я Игоря Ивановича знаю давно. Очень давно. Я знаю, на что он способен. Многое прошли мы с ним. Вернее, знаешь, как? Я прошёл.

А он в сторонке отстоялся. И сейчас, снова какая-то история затевается. Мне она сильно не по душе…

— Вы знаете что-то плохое о товарище старшем майоре? — осторожно поинтересовался я.

— Плохое? — Клячин громко заржал. — У нас с тобой сегодня поход в кино намечается. Так велено. А потом… Потом поговорим, Алеша. Откровенно поговорим.

Я просвещаюсь культурно и не только

Ну, вот я узнал ещё одну истину… Советский кинематограф — это отдельный вид искусства.