Про всех забудут, лишь бы шкуры свои спасти.
– Это верно, – растерянно кивнул Никита и, поднявшись, решительно кивнул. – Спасибо, командир. И правда отдыхать пора.
Легко поднявшийся следом за ним прапорщик кивком головы указал ему на дверь и, не прощаясь, вышел в коридор. Шагая следом за ним, Никита задумчиво смотрел на широкую как стол спину, вспоминая счастливые времена своего ученичества. Когда они все, тогда ещё обычные люди и курсанты, бежали следом за ним, тихо удивляясь силе и выносливости этого человека.
* * *Собранные в приазовской степи бойцы различных спецподразделений уже три года только и делали, что просто пытались выжить.
Никто из оказавшихся здесь толком не понимал, что происходит, и почему их, элитных бойцов, способных делать то, что не по плечу никому другому, держат в стороне от боевых действий. Но получить ответ на свои вопросы не могли.
Естественно, строилось огромное количество догадок, десятками плодились самые невероятные слухи, но точного ответа не знал никто. Единственное, на что могли ориентироваться эти бойцы, был простой и конкретный приказ: жить и ждать, когда командование примет решение использовать их по прямому назначению.
И вот уже три года они терпеливо ждали, тихо проклиная все науки сразу и учёных в частности, так изуродовавших их жизнь.
Каждое полнолуние толпа крепких, сильных мужчин превращалась в неуправляемую стаю, одержимую только одной мыслью. Кровь. Живая, свежая кровь и сырое, горячее мясо, которое они жаждали рвать зубами. И каждое полнолуние эта стая отправлялась на охоту, чтобы добыть это мясо.
Благо копытные хорошо плодились в степи. Но каждый раз, возвращаясь с охоты и снова став обычными людьми, они дружно прятали друг от друга глаза, стесняясь того, что сделали. Но самое неприятное, что сырое мясо животных не могло полноценно заметить им человечины. И именно это заставляло их прятать глаза.
Внимательно наблюдавший за группой профессор, заметив это, только с довольным видом потирал руки. Заметив его веселье, генерал Марков, под чьим командованием и с чьего благословения проводилось это исследование, не выдержал и однажды, воспользовавшись отсутствием в лаборатории посторонних, решительно потребовал ответа:
– Чему вы так радуетесь, профессор? Тому, что людям стыдно за действия, которые они не в состоянии контролировать?
– Тому, что теперь я могу использовать этот стыд, – презрительно фыркнул в ответ учёный глист.
Другого определения внешности этого человека генерал подобрать просто не мог.
