Стоять на месте и не двигаться, пока я не уйду. Запомните, кто тут хозяин, если жить хотите. Я вас научу хозяина с полуслова понимать.
Но, заметив, как полыхнули ненавистью глаза бойцов, осёкся и быстро ретировался. Сидевший у монитора генерал чуть не в голос разочарованно застонал.
Пришиби они сейчас этого ублюдка, и на дальнейшем изучении можно было бы поставить жирный крест. Но очкарик оказался не так прост. Теперь Маркову предстояло выяснить, что это за прибор и почему он ничего не знает о вживлённых чипах.
Поднявшись, он вышел в коридор и, недолго думая, ухватив профессора за локоть, решительно втолкнул его в первую попавшуюся дверь. Это оказалась каптёрка, где хранился инвентарь для уборки помещений. Не давая очкарику опомниться, генерал резко ударил его в живот и, моментально обыскав, выхватил из кармана уже знакомый прибор.
– Что это такое? – зарычал Марков, тряся прибором перед кривым профессорским носом.
– Гарантия их покорности, – прохрипел профессор, борясь с самим собой за каждый глоток воздуха.
– И почему же я об этом не знаю? – прошипел генерал, медленно сжимая кулак.
– Потому что это не ваше дело. Вы не заказывали мне этот прибор, – выдохнул профессор, с трудом разгибаясь. – Верните. Это моё.
Презрительно усмехнувшись, Марков, недолго думая, врезал ему кулаком по челюсти и, полюбовавшись, как тощий профессор с трудом отлипает от стенки, прошипел:
– С этой минуты ты, ублюдок, будешь докладывать мне о каждом своём чихе и спрашивать разрешения на любой дальнейший пердёж.
Не сделаешь, прикажу расстрелять как саботажника. Мне надоело ждать. У тебя ещё две недели. Не уложишься, пеняй на себя.
– Можете отдать приказ прямо сейчас. Проект рассчитан ещё на семь месяцев. Выпускать их сейчас глупо. Они неуправляемы и не готовы к серьёзному делу, – фанатично сверкнув очками, ответил профессор.
– Месяц, потом можешь считать себя трупом. В лучшем случае заключённым, – решительно ответил генерал и, сунув прибор в карман, вышел из каптёрки.
С ненавистью глядя на закрывшуюся дверь, профессор тяжело поднялся на ноги и, держась за пострадавшую челюсть, с угрозой прошипел:
– Ничего. Радуйся пока. Очень скоро станешь кормом для своих друзей. Тупое мясо.
Отобранный прибор был не единственной разработкой, предназначенной для подчинения опытных образцов. Профессор с самого начала этого эксперимента понял, что не имеет права отдавать работу всей своей жизни на растерзание генеральским планам.
