– И на кой чёрт вы тогда вообще мне нужны? – мрачно спросил профессор.
– Нет проблем. Сообщите о своих выводах генералу Маркову, и он немедленно отправит нас обратно в Москву, – пожал плечами парень, равнодушно протирая очки.
– Значит, вы отказываетесь работать, – подытожил профессор. – А вы знаете, что бывает за саботаж в военное время?
– А где вы видите саботаж? – усмехнулся старший группы. – Вас не устраивает наша работа. Нас не устраивает снабжение и ваше отношение к группе. Доведите свои требования до генерала и замените группу.
Откровенно говоря, нам тоже надоели ваши глупые претензии. Из дерьма конфету не сделаешь, и если вы не в состоянии этого понять, то это только ваши трудности. Мы будем рады работать в другом месте и с другим руководителем.
Подобной наглости Лихтман не ожидал. Дослушав монолог парня до конца, он впервые в жизни понял, что не знает, что ответить. Растерянно шлёпая губами, он мог только возмущённо пыхтеть и переводить взгляд с одного технаря на другого. Спокойно водрузив на нос очки, старший группы поднялся на ноги и, сунув руки в карманы прожженного в десятке мест халата, не спеша направился к двери.
– Куда это вы? – прохрипел профессор. От такой наглости у него пересохло, казалось, не только в горле, но и в кишечнике.
– К генералу, рапорт писать, – фыркнул тот через плечо и, ногой открыв дверь, вышел.
Захрипев от злости, Лихтман схватил со стола первое, что попало под руку, и, недолго думая, шарахнул предмет о стену. Как оказалось, сделал он это весьма опрометчиво.
Брошенный в стену предмет оказался не чем иным, как склянкой с остатками нитроглицерина. Для чего техникам потребовался этот весьма опасный элемент простейшей взрывчатки, профессор не знал, но взрыв, сравнимый по своим параметрам с разрывом боевой гранаты, подействовал на него очень серьёзно.
Когда дежурная бригада пожарных и медиков сумела разгрести завал в лаборатории, пробиться к рабочему столу и вытащить на свет божий всех пострадавших, весь личный состав бункера на полчаса потерял боеспособность.
Несмотря на разрушения и серьёзные ранения двух техников, удержаться от смеха они не могли. Сам профессор, судя по всему, не сильно пострадал, словно оправдывая поговорку про то, что некоторые особо вредные фекалии не тонут. Точнее, сильнее всего пострадала его гордость.
Когда бригада медиков выволокла буйного профессора под руки в коридор, от хохота зашёлся даже генерал Марков, примчавшийся сюда одним из первых.
