– Этот подопытный из первой группы. Но они все погибли, – растерянно ответил Лихтман, но, опомнившись, быстро добавил: – Во всяком случае, мне рассказали именно так.
– Хороший ход, профессор. Но это именно вы отправили нас на смерть, – ответил Никита. – А теперь пришло время платить по счетам.
Несмотря на изменившиеся мышцы и связки лица и откровенно выглядывавшие из-под губ клыки, речь его звучала грубо, но внятно. Несколько нарушена была только артикуляция, но все присутствовавшие отлично поняли, о чём идёт речь.
Затравленно оглянувшись на Кручинина, Лихтман ещё сильнее откинулся на стул и, быстро облизав пересохшие губы, сказал:
– Вы не посмеете отдать ему меня. Вы обязаны держать его на привязи.
– К сожалению, профессор, вы сделали всё, чтобы этот человек пропал. И теперь у меня нет ни одного рычага власти или воздействия на них. Ведь они оба пропали без вести. Их просто нет. Впрочем, скоро и вас не станет, – жёстко усмехнулся в ответ Кручинин.
С этими словами полковник развернулся и вышел из допросной, плотно прикрыв за собой дверь.
Звучно лязгнул засов, только теперь Лихтман в полной мере осознал, что остался один на один с монстрами, которых сам же и создал.
– Пора начинать, – прорычал Никита, ещё сильнее перегибаясь через стол.
Ухватив профессора за горло, он одним движением сдёрнул его со стула и, шваркнув о стену, добавил:
– Долго я этой встречи ждал, и быстро это не закончится.
Удар выбил у профессора весь воздух из лёгких, заставив скорчиться и зайтись судорожным кашлем.
– Это точно быстро не закончится, – добавил Макс, снова поднимая профессора."
"Оказавшись в проекте намного позже Никиты, Максим лучше умел контролировать свою трансформацию. У него изменились только руки. Пальцы заметно укоротились, а ногти превратились в весьма впечатляющие когти. Удар когтистой лапы отшвырнул Лихтмана к Никите, и бойцы старательно принялись делать то, о чём их просил Кручинин. Огромные когти полосовали тело профессора, при этом не задевая жизненно важных органов.
Очень скоро лицо и тело профессора были залиты кровью, а её брызги оказались даже на потолке.
Стоны профессора становились всё громче, а удары бойцов всё сильнее и резче. Вскоре всё тело Лихтмана превратилось в кровавое месиво. Следом за шкурой профессор потерял сознание. Чувствуя, что его начинает трясти, Никита поднял Лихтмана и, вскинув руку, сказал:
– Пора заканчивать.
В этот момент засов в дверях загремел и в допросную с криком:
– Отставить! – ворвался Кручинин.
