Пещерный быт: огонь, согревающий тело, высушивающий промокшие ботинки, носки, теплые штаны-поддевки голубого казенного цвета, разложенные на камнях; вода от подтаявшего снега в углублении ноздрястого валуна и – ни крошки еды. Еще день-два, думал Андрей, и он не сможет подняться на ноги, хотя бы для того, чтобы сходить к низкорослому кустарнику и наломать веток для костра.
Пробовал жевать кору – хина. Вспомнил, что хина хороша при лихорадке, и наелся впрок. Желудок тотчас воспротивился такой еде. В голове всплыл стишок, который он читал своей дочери: «В зоопарке бегемот проглотил ежа.
И вот, бедный еж сидит в желудке, бегемот сидит в воде. Еж не рад такой квартире, бегемот – такой еде».
Смешно. Он сейчас вроде как и бегемот и еж одновременно.
Самое страшное после попадания в его самолет «иглы» случилось на тринадцатый день. Видно, и ангелы-хранители боятся чертова числа и в такие дни не работают. Избежав травм при приземлении на острые скалы, он «споткнулся» на ровном месте. Он много слышал про «растяжки», сам при случае мог смастерить ловушку: всего-то и надо – гранату да кусок проволоки.
А вот обнаруживать их, зачастую снабженных приспособлениями «неизвлекаемости», и обезвреживать обучен не был.
Но, как ни странно, именно «растяжка», которую он зацепил, пробираясь по едва приметной тропе, возможно, и спасла его от неминуемой расправы. Андрей получил ранения, характерные для боестолкновения на земле. А боевики, искавшие летчика, обследовали место его приземления и не нашли следов крови, которые указывали бы на ранение пилота.
Но опасным путем, грозившим обвалами и просто возможностью сорваться со скал, не пошли. И все же, отрицая смелую попытку катапультировавшегося летчика выйти в район Итум-Кале, оповестили по радио товарищей, базировавшихся в Шатойской и Итум-Калинской зонах. Часть работы они сделали – сбили из «ПЗРК» штурмовик, осталось взять летчика, в крайнем случае, если не найдут общий язык, заплатить за него.
Радио было перехвачено подразделением связи, и пять дней спустя на берегу Аргуна произошел жестокий бой между боевиками, вышедшими на охоту, и группой спецназа.
Все же Андрею повезло и в этот раз: осколки взорвавшейся гранаты не повредили ног, но крепко зацепило бок и руку: два пальца на ней срезало как ножом.
Он так и не узнал название поселка, куда спустился глубокой ночью. Даже в темноте была видна работа артиллерии: большая часть половины селения стояла в руинах: первый признак базирования здесь чеченских бандитов.
