И, с английской прямотой, буквально заявил на него права: – Я оставлю фото себе. – И после короткой паузы: – Не возражаете?
– Пожалуйста, – последовал ответ собеседника.
– Могу я узнать его фамилию? Или хотя бы имя. – Йен приготовился записать на обратной стороне снимка. Иванов мягко отвел его руку:
– Еще раз назовите день и месяц, когда его посадили вместе с вами.
– Он был крайне... – Йен сделал паузу и повторил вопрос: – Он жив?
– Очень на это надеемся.
– Был крайне скрытным, – продолжил англичанин и сравнил: – Как вы.
Если другие пленные называли свои фамилии, охотно рассказывали о себе, делились воспоминаниями, то он – нет. Поначалу я даже заподозрил его... Как это у вас, русских: подсадная утка. – Йен сказал это на русском, и на русском же продолжил, чуточку затягивая слова: – Только выпытывать у нас было нечего, мы, а-а, повторяю... We were closest friends there... and we were often speaking about very innermost things[10], – быстро закончил он.
– Понимаете?
Иванов кивнул."
"Йен снова взял паузу. Он понимал, что русский хочет уйти – неважно, что право, по английскому этикету, прервать разговор принадлежало ему, принявшему приглашение. Однако Юрий Иванов извинился и попрощался. А выходя из кафе, поднял руку в знак приветствия и благодарности.
«Интересно, – подумал Йен, – разведчик имеет право оглядываться?» Как истинный англичанин, любящий конный спорт, он сравнил Иванова с конкуристом: чем выше класс у спортсмена, тем меньше он оглядывается на пройденные барьеры; а профессионалы конкура так вообще не оглядываются, сбила ли лошадь преграду или нет: что толку?.
. Возможно, Иванов не очень хороший разведчик.
Йен заказал скотч безо льда, мелкими глотками, не спеша, выпил, в очередной раз посмотрел на фото. С этим человеком, который был на четыре-пять лет младше его, он пробыл в плену пятьдесят восемь дней.
– «Крестик-нолик – сутки прочь...»
– «Заткнись, а?»
Пленник, с еле заметной грустной улыбкой, послушно умолкает.
2
Гори, Грузия
... – Когда спрашивала, как его зовут, он только улыбался слабо и мотал головой: мол, ничего не слышу, не понимаю, – отвечала на вопросы учительница, чудом оказавшаяся на свободе. Она попала в плен в сентябре 2001 года, ее держали вначале в одной из пещер недалеко от селения Белоканы – на границе Азербайджана и Грузии. Потом переправили в Панкиси, в село Зибахеви, а затем в Джоколо.
