Глава 11
Отставка
1
КАСПИЙСК
МАРКУ"
"Прошу срочно опросить начальника 124-й лаборатории в Ростове-на-Дону по факту идентификации трупов из спецкоманды, доставленных в 522-й ЦПООП[15] 22 декабря 2000 года. Показания начальника лаборатории являются основополагающими. Независимо от результатов опроса срочно прибыть в Центр.
МОСКВА
ДИРЕКТОР
* * *Не будь этого распоряжения, Марковцев сам бы запросил разрешение у начальника ГРУ «прокатиться до Ростова». Или действовал бы самостоятельно, никого не ставя в известность.
Но о прибытии в Центр пока не помышлял; во всяком случае, до прояснения ситуации вокруг форта. Однако приказ генерала и смерть Асланбека Давкаева ставили крест на мероприятии в Южном.
На вопрос полковника Николая Крепышева «где ваш багаж, Сергей Максимович?» Марковцев ответил, кивнув на мать и дочь Исмаиловых:
– Вот мой багаж.
Так и так придется брать их с собой. В Москву. Даже в Ростове, куда в данное время направлялся Сергей, их не оставишь: в штабе Северо-Кавказского округа военные ничем не помогут.
Они не обязаны помогать, у них своих проблем хватает.
Марк злился на Спрута все больше; забывая о главном, он видел только козни генерал-полковника, пославшего своего агента на выручку любовницы начальника дивизионной разведки. И ему хотелось поднести генералу «проблему защиты свидетелей» в полном объеме. Впрочем, догадывался он, злоба носила обоюдный характер. У начальника ГРУ скопилось столько же, если не больше, претензий к подчиненному. Генерал он и есть генерал, он всегда знает, как и чем отбиваться.
А главное – когда. Не станет он метать бисер перед своим секретным агентом.
Чуточку успокаивало одно: Лейла не только бывала в окружном госпитале в Ростове-на-Дону, но по роду деятельности контактировала с начальником 632-й судебно-медицинской лаборатории. «Не придется плутать по городу», – мрачно успокаивал себя Марковцев. Исмаилову он, конечно, на территорию госпиталя не потащит. Не то получится следующая картина: Лейла, улыбаясь, здоровается с военным коллегой и кивает на Сергея: «Мой знакомый».
Короче, приперся даже не по рекомендации, а с поводырем. Слепец – в самом полном смысле этого слова.
Все это, конечно, не так, сильно преувеличено. Но куда деться от паршивого настроения, которое и навевало эти мрачные полушутливые мысли? А от того, что Лейла, возможно, спасла ему жизнь, отмахивался: «Сам бы пристрелил этого болвана» – оказавшего, однако, нешуточное сопротивление.
