А волосы покрасила одной волшебной травкой…
Скорее всего, возможности хны красавицам Астралиса в какой-то момент все же стали известны, но популярной та не стала из-за доступности иллюзорных чар (которая сейчас, правда, под большим вопросом). К тому же не надо заваривать порошок, вымазывать в нем всю ванну во время покраски (поверьте мне, это неизбежный процесс), затем ходить от трех до шести часов, чтобы углубить оттенок и сделать его более ярким. А затем раз в месяц красить отрастающие концы.
В общим, никакой мороки — только готовься отдавать за чудо преображения деньги.
— Это больно? Вес скидывать?
Я поморгала. Они тут что, и правда никогда не худели? Ну Эльза ладно, у нее, похоже, конституция такая — наверняка же к иллюзорным чарам обращаются для стройности фигуры, но не до болезненной худобы. А ее знакомые?"
"И что, в Далатее ничего не знают о голоде из-за нищеты, что превращает людей в “кожу да кости” или о том, как люди тают на глазах из-за какой-нибудь ужасной болезни? Если так… Я даже рада, что оказалась именно в таком мире — или же именно в этой стране.
— Нет, конечно! Просто это происходит не сразу, а постепенно. И нужно приложить усилия — просто так красивая фигура не дается.
Я простилась с обескураженной Эльзой и, мурлыкая под нос какую-то мелодию, направилась домой.
Ушивать платья Марты было… приятно. Нет, шитье мне не нравилось совершенно — хотя бы потому, что я исколола себе все пальцы! А делать ровные, аккуратные стежки оказалось неожиданно сложной задачей.
Но сам факт того, что платья нужно было ушивать, меня воодушевлял.
Вот бы и все остальное в этом мире шло так же гладко. Но…
От размышлений меня отвлек стук в дверь. Я удивленно вскинула брови. Магдалина в гости ко мне приходила редко — чаще всего я шла к ней. То ли она была так сильно привязана к своему дому, то ли не хотела лишний раз меня беспокоить.
Отложив шитье, я направилась ко входной двери. Чуть повозившись с защелкой, отворила ее.
И обомлела.
На пороге стояла очень полная женщина — иначе, простите, не скажешь. Было в ней килограмм так сто, если не больше. Но это меня поразило. У этой миловидной толстушки было удивительно знакомое лицо…
— Эльза?!
Та всхлипнула. Только сейчас я заметила и ее заплаканные глаза, и застывшее в них отчаяние.
— Могу я?..
Я засуетилась, пропуская ее.
— Конечно, проходи!
Эльза направилась в некое крохотное подобие гостиной, я — следом за ней.
