Какие-то закорючки, спирали, символы, направления потоков (вероятно, энергии)…
Да уж, без помощи мне точно не обойтись. За ней я, разумеется, отправилась к Магдалине.
— Если ты по поводу портала, то все идет не так гладко, как мне хотелось бы, — едва открыв дверь, напряженно сказала она.
— Вижу, — нахмурилась я.
Мне совсем не нравилось, какой бледной и измученной выглядела вещунья. Черты ее лица как будто заострились, под глазами пролегли темные круги.
— Все в порядке? — обеспокоенно спросила я. — Может, мне попозже зайти? Тебе, кажется, нужен отдых.
— Все хорошо, не волнуйся. Небольшое отвлечение пойдет мне только на пользу.
Магдалина выдавила улыбку и пропустила меня внутрь. Она явно не хотела говорить о том, что с ней происходит. Ну я не хотела ее допытывать.
— Как прошел разговор с Фалеоном? — лукаво спросила я вместо этого.
И не прогадала — она тут же оживилась.
— Он такой… интересный! Рассказал мне о своем народе, о службе охотником, о местах, которые повидал, о тварях Разлома… Я ему, конечно, о своем мире.
Мы проговорили несколько часов!
Я не успела расспросить Магдалину, что она вообще думает о Фалеоне. Кроме того, что он интересный…
Взглянув на письмо в моих руках, вещунья воскликнула:
— Какая сильная магия!
— В нем? — удивилась я. — До сих пор?
Магдалина покивала. Я вздохнула. Хорошо, наверное, владеть магическими способностями и видеть или чувствовать мир немного другим.
— Это от Элиаса. Я как раз хотела спросить, нет ли у тебя среди знакомых практикующих магов?
— Есть.
Один из них, Хорус, как-то приходил ко мне, когда заподозрил, что на него наложили проклятие.
— И что, наложили?
— Нет, оказалась, у него волчья болезнь.
— Это как у оборотней? — оторопела я. — Желание выть на луну и стихийное обрастание шерстью?
Магдалина расхохоталась.
— Ну и фантазия у тебя. Нет, это что-то вроде волчанки в нашем мире, но более облегченной версии. Почему так назвали, я и сама не знаю.
Успокоенная, я попросила подругу показать мне, где живет этот Хорус.
— А тебе зачем? — поинтересовалась она по пути.
Я рассказала, чем вызвала новую вспышку смеха.
— Но вообще, ты большая молодец. Не боишься перемен, а меняешь под себя обстоятельства, — посерьезнев, проговорила Магдалина.
Ее слова меня смутили.
— Но я ведь не сделала ничего такого. Ничего значимого."
"— Пока нет. Но ты уже меняешь чужую жизнь. Понемногу, но меняешь. И, судя по настрою, намерена изменить не ее одну.
Планы у меня и впрямь были грандиозные.
