Прайс на мою студентку

— Ну каштановые. Только там нет такого цвета, все проще — коричневые. Браун. Правильно? У нас недавно училка по инглишу пришла.

Я кивнул, зная, что пришла. Собственно, это новый укрепленный состав преподавателей, которых я нанял под грант, рассчитывая его получить.

— Браун хер, говоришь, романтично?

— Нет, Андрей. Колар кофе — романтично. А вот браун не очень.

— Произношение у тебя немного хромает, — медленно произнес я, наблюдая за ее реакцией.

— Да я в школе немного немецкий учила. Так что…

— Волосы — это хэар.

— Приблизительно. Так кем ты мечтала стать по прибытию в столицу?

— Специалистом по хера… Мм, специалистом по хэарам?

Сколько еще открытий чудных готовит мне сегодняшний день?

— Парикмахером? — подсказал я.

Логично было бы снова поднять вопрос о количестве ее партнеров, но я понял, что мне похрену сколько их было. Главное сейчас, что чучело полностью принадлежит мне. Хотя некоторые вопросы меня теперь весьма интересовали:

— Скажи, у тебя был анальный секс?

— Каждый раз забываю, что ты из народа.

— В жопу что ли? — сморщилась Ленка. — Я, конечно, знаю, что вы в Европах привыкли в рудниках копаться, но это Россия, профессор. Не распускайте свои грязные фантазии.

— Ага, значит, сзади ты девственна…

— Ты зачем прищурился? Андрей? Андрей! То, что я просила пальцем, не значит, что… я… Андре-е-ей…

Как же приятно подмять ее под себя, развести ноги и раздвинуть языком складки. Ленка сразу сдается, затихает и принимает любое мое решение.

Моя идеальная глупышка.

Глава 20. Учебные будни и развратные ночи

— Никаких проблем не будет? — хмурился Андрей.

— У меня? А я то чего? У меня не будет.

Он тут же сграбастал меня в объятия, смял, прижал, растрепал и чмокнул в макушку.

— Знаешь, что мне в тебе особенно нравится?

— Моя задница? — попробовала я догадаться.

Андрей захохотал, застегивая манжеты рубашки запонками.

— Задница твоя — моя, определенно. Но я люблю тебя за лёгкость. Ты такая незацикленная на мелочах и обидах.

Договаривал он уже не смеясь, а меня от его признания так и вовсе вывернуло до слёз. Я, короче, разрыдалась.

— Нет-нет-нет! Ты чего, глупыш?

Вот за что я его люблю, что ему наплевать, что я вечно пачкаю его то соплями, то снизу. Тогда в кабинете брюки не пожалел, а сейчас ткнул меня носом в рубашку и гладит по чертовым волосам, успокаивает.

— Да всё нормально, — шмыгаю я носом. — Я тоже тебя люблю.