Практикум

И вместе с тем мы стояли не шелохнувшись, пока ветер трепал одежду, а апрельское солнце с интересом смотрело на нас. Меня пробрало до мурашек. Но не от весенней прохлады, а от неожиданного откровения высокородного.

— Потому что ты сильнее меня.

Не знаю, каких усилий требовалось Куракину, чтобы сказать всего лишь пять слов. Невероятно простых и сильных. Однако он это сделал. Взгляд высокородного не был равнодушным. В нем сквозила враждебность и злость. Злость на то, что ему пришлось сказать подобное своему недругу.

— С нашей первой встречи ты мне не понравился, — продолжал Саша. — Ты олицетворяешь все, что я всегда презирал. Признаюсь, я искренне желал твоей смерти. И, скажем так, делал кое-какие вещи, чтобы ее приблизить. Ты слишком мягкий, когда надо проявить твердость. Слишком добрый, когда необходимо быть беспощадным. Ты спасаешь того, кто готов был расправиться с тобой без малейших сожалений. Вкладываешь в него часть своей силы, не задумываясь, что это может обернуться против тебя. И раньше я бы воспользовался этим.

Я не стал говорить, что лодки у нас разные. У высокородного корвет, когда у меня мелкое рыбацкое судно. Но море действительно одно. То, где мы плывем навстречу фрегату Уварова.

— Ты обладаешь одним важным качеством, которого нет у меня. Умеешь объединять людей. Разного сословия и званий, непохожих друг на друга. Знаешь, как договориться. Ищешь неожиданные ходы, когда их не видно. И сейчас нам это нужно, чтобы нанести последний и точный удар.

— Что ты хочешь? — совсем запутался я. — Чтобы я убил Уварова лично?

— Нет, — улыбнулся Куракин. — Я же сказал, что мы не похожи. Ты можешь заколебаться в последний момент. Как и Терлецкая. Вы слишком мягки для хладнокровных убийств. Этого выродка уничтожу я. А ты завершишь планирование покушения. Потому что у нас всего лишь одна попытка, второго шанса не будет.

— Прошлое мое планирование закончилось смертью Вики.

— И того немощного, — не собирался щадить мои чувства Куракин, утешая и гладя по шерсти.

— И все? — спросил я.

— А что, тебе нужно еще что-то? Я сказал все, что хотел. Тебе решать продолжать жалеть себя дальше или попробовать довести начатое до конца.

Он переместил меня обратно в комнату, давая понять, что разговор закончен. Лишь на пороге Куракин остановился, обернувшись.