Практикум

И боюсь, что в твоем случае, не обошлось без одного из них.

— Зачем создавать доппельгангера?

— Зачем натравливать будимира на скот? Или сводить с ума лешего, чтобы тот нападал на путников? Зачем болотники вдруг начали убивать людей, хотя всегда считались безобидными? Я молчу о том, что творится в Москве. Каждый день приходят сотни сообщений о новых нападениях. Отдел Сокрытия магии временно увеличили в три раза. Кто-то пытается раскачать Конклав. Я не хочу голословно никого обвинять, но боюсь, мы оба знаем имя этого мага.

Якут закрыл мне рот ладонью, не дав договорить, и легонько кивнул.

— Помни, о его клятве. Он не причинит тебе вреда, если ты не перейдешь ему дорогу. Все, что я могу посоветовать, береги себя и своих друзей. Будь так внимателен, как никогда. Это уже не просто практикум, а настоящая схватка за выживание. Держи поближе банника, он может помочь. И постарайся найти общий язык с Куракиным.

— Вы издеваетесь? Он меня…

— Чуть не убил или хотел убить. Понимаю. Но думаю, у вас намного больше общих целей, чем ты думаешь.

Якут собрался войти в дверь с изображение герба Терново. Его остановил лишь мой окрик.

— Почему же вы тогда уходите? Вы здесь нужны не меньше, чем там. Сами же говорите, что существ просто натравливают.

— Есть такое понятие как долг, Максим. Я не могу сидеть спокойно и учить вас противостоянию магии, пока там гибнут люди. Не имеет значения — немощные или одаренные. Я могу спасти чью-то жизнь.

Разговор с Якутом превзошел все мои ожидания. В Башню я плелся, словно пыльным мешком ударенный. И многочисленные улыбки на лицах младших курсах лишь раздражали.

— Макс, ты где ходишь? — встретил меня Рамик. Как назло, он тоже скалился во все тридцать два зуба. — Промежуточные результаты повесили.

— Чего повесили? — не понял я.

— Промежуточные результаты по вызовам, — повторил Рамиль со спокойствием буддийского монаха. — Мы на первом месте.

И он буквально потащил меня в гостиную Башни Волшебства, где собрались уже все три группы. Не было пока только Никифорова с его ребятами. Оно и понятно, он получил вызов последним. Листок с убористым почерком Коршуна висел на доске объявление. Инструктор не стал баловать нас многословием. На пожелтевшей бумаге виднелись лишь три строчки.

— Вообще не справедливо, — возмущался Тусупбаев. — Вы бы этого жердяя видели.

— Я одного лицезрел в столовой, — вмешался Рамик.