Правь Амбером!

Вместо: «Когда же король остановит Дворкина?» стало звучать: «Король больше не способен защитить нас. Значит, это должен сделать кто-нибудь другой!»

В любое другое время эти слова расценили бы как государственную измену. А теперь почтенные граждане говорили об этом прямо на улицах! Невероятно!

Добравшись до дворца, я обнаружил, что ворота заперты. У всех выходов стояли мрачные стражники с мечами наголо. Я старался не глазеть на них, но они были так заняты наблюдением за толпой, что все равно не заметили бы меня.

Потом я заметил, что по обе стороны от ворот торчат пики, на которые насажены две головы... Мэттьюса и Титуса. Под обеими болтались таблички: «Отродье предателя». У меня похолодело сердце. Должно быть, король Утор казнил их, чтобы утихомирить толпу. Но это не помогло. Все жаждали крови отца. Никакая замена их не устраивала.

И еще я понял, что если меня тут поймают, я вполне могу разделить их судьбу.

Во всяком случае, других ужасных трофеев на воротах не висело.

Идти мне было некуда, и планов у меня никаких не было, кроме самого простого: остаться в живых. Я зашел в знакомую маленькую таверну и устроился в уголке. Там, потягивая пиво, я с интересом слушал сплетни и разговоры о недостатках и ошибках Утора. Наших родственников не упоминали – никого, кроме отца, но вот его поносили и проклинали постоянно.

Потом посетители принялись рассуждать, что король должен делать – или чего не должен, – дабы защитить Хаос. Некоторые в открытую заявляли, что король Утор должен уступить престол кому-нибудь из своих сыновей.

«Он слишком стар», – сказал какой-то человек.

«Он больше заботится о своих дворцах, чем о своем народе», – сказал другой.

Прочие подхватили эту мысль. Потом разговор свернул в новое русло: как следует казнить отца, когда его наконец поймают.

Прикончив свою выпивку, я покинул таверну и снова отправился бродить по улицам. Толпы стали больше, а их настроение – мрачнее. Похоже, приближалась новая буря: воздух потемнел и в нем стало чувствоваться странное давление – вроде того, которое я испытывал дома. Вовне. Напряжение все возрастало.

В конце концов появились стражники.