Правь Амбером!

Серебристо-белые гривы, блестящие от пота, сверкали в свете солнца. Рога покачивались в ритме скачки. Копыта казались размытыми – так стремительно неслись единороги. Я никогда прежде не видал ничего столь же великолепного. Что они здесь делают?

Они летели над землей, словно пламя. А за ними вставала волна цвета: зеленое и коричневое, розовое и желтое растекалось по горам и долинам. Из-под земли морем вздымалась трава. Стремительно поднимались деревья: тоненькие прутики на глазах превращались в могучие дубы, клены, сосны.

Луга и леса, зеленые от листвы и травы, розовые, желтые и пурпурные от цветов, красные и золотые от зреющих фруктов...

Табун быстро приближался ко мне. От топота их копыт все вокруг подпрыгивало, словно детские игрушки. Я сам зашатался, но при помощи посоха мне удалось удержаться на ногах.

А единороги все мчались вперед; копыта стучали, словно молоты по наковальне, и их приближение сопровождалось оглушительным грохотом. До них была сотня ярдов, и я уже видел их дикие, яростные глаза.

Они мчались с неистовой энергией – неукротимые, неостановимые.

Внезапно запаниковав, я принялся озираться в поисках укрытия, но не увидел ничего подходящего. Если табун проскачет по мне, я этого не переживу. Куда же мне деться? Как мне быть? Мои мысли лихорадочно заметались.

Мне уже не успеть воспользоваться Картой, даже если я и сумею связаться с кем-нибудь.

Глубоко вздохнув, я вскинул посох и повернулся к единорогам лицом. Убежать от них нечего было и надеяться. Может, попробовать поступить с ними как с табуном обычных лошадей?

Я испустил боевой клич, которого они все равно не могли слышать из-за поднятого ими грохота, завертел посохом и затопал ногами.

Если мне удастся напугать скачущих впереди настолько, чтобы они шарахнулись в сторону...

Десять ярдов... пять...

Затея не сработала. Теперь я это видел. Ноздри единорогов бешено раздувались, глаза неистово вращались. Они мчались, не думая ни о чем; казалось, ими овладело безумие.

Я собрался с духом.

Сердце бешено колотилось в груди, но я уперся покрепче и решил не отступать.

В последний миг единороги, скакавшие впереди, свернули в стороны, один налево от меня, второй направо, а прочие последовали за ними. Словно река, огибающая остров, они разделились ровно настолько, чтобы не затоптать меня.

Грохот их скачки оглушил меня. Жар их тел окатывал меня, словно горячий ветер. Пыль, поднятая копытами, забила глаза и рот. Клочья пены усеяли мне лицо и руки.