Правила бунта

Теперь, когда я увидел, как потрясающе девушка выглядит обнаженной, невозможно смотреть на нее и не вспоминать…

Прошлая ночь была чертовски невероятной. Ее кожа. Рот. Ее киска, черт возьми. Такая тугая, такая влажная, такая сладкая. Такая идеальная. Я понятия не имел, насколько идеальная, пока не погрузил в нее свой член и не встретил сопротивление. Я пытался остановиться, но было уже слишком поздно. Я уже брал то, что мне не принадлежало, и…

Я все это время пялюсь на Кэрри.

Ее щеки пылают, нижняя губа втянута в рот.

Девушка смотрит на блокнот, лежащий у нее на коленях, как будто в нем содержатся ответы на загадки вселенной. Карина знает, что я пялюсь на нее, и по тому, как двигает нижней губой, она точно знает, о чем я думаю.

Опасно. Вот что это такое. Нельзя, чтобы меня поймали за тем, что я пялюсь на нее. Рэн выглядит так, будто крепко спит на кожаном диване, но я знаю его лучше. Он вбирает в себя все, что происходит вокруг, даже закрыв лицо рукой, загораживая свет. Парень улавливает малейшие мелочи. И Пакс сидит рядом со мной, черт возьми.

Однако он, кажется, не обращает на меня особого внимания. Парень попеременно то свирепо поглядывает на Фитца, то скорбно потирает свою покрытую волдырями руку. Похоже, на этот раз мне все сошло с рук.

Я гораздо более осторожен в течение оставшейся части урока. И когда вижу Кэрри в коридоре перед биологией, притворяюсь, что занят своим телефоном. За пределами обеденного зала, когда мы проходим мимо друг друга в коридоре, я смотрю сквозь нее, как будто ее вообще не существует, и это гораздо сложнее, чем я когда-либо мог себе представить.

Теперь, когда я почувствовал ее кожу на своей, был внутри нее, и держал в объятиях ее нежное спящее тело, я официально признаю, что облажался. В течение трех лет я ходил по коридорам и классам этой академии, ни разу не заметив ее. Теперь же я вижу только Карину Мендосу.

— Ты выжила из своего ума, черт возьми. Я думала об этом в течение нескольких часов, и это единственное объяснение, которое могу придумать. Ты официально сошла с ума.

Пресли покраснела от корней волос до самого воротника футболки. Тыльные стороны ее рук тоже в пятнах.

— Он был в твоей комнате, Кэрри! Кто-то мог просто ворваться туда.

Я толкаю дверь в столовую, бросая на нее многозначительный взгляд.

— Кто-то и ворвался. Ты. Ты ведь помнишь, как стучать, верно?

— Я не в счет. Я одна из твоих лучших подруг, и как лучшей подруге, мне разрешено входить в твою спальню без стука, если произошло что-то скандальное.