Правила бунта

Каким-то образом, без моего ведома или согласия, я случайно поменялась комнатами с Хлоей Хан. Оглядывая свою крошечную комнатку, я не узнаю ни одного предмета мебели. Комод. Стол и стул. Книжная полка и книги. Кровать, на которой спит Хлоя, моя, но она застелена простынями Хлои, одеялом Хлои и самой Хлоей, аккуратно уложенной между ними.

Это больше не моя комната.

— Эм… напомни, какой у тебя был номер комнаты?

Хлоя утыкается головой в подушку, застонав от разочарования. Ее волосы торчат во все стороны, когда девушка снова поднимает голову и смотрит на меня.

— Четыреста девятнадцатая. Пятая дверь справа. Прямо над этой. Оттуда открывается потрясающий вид на обсерваторию. А теперь, пожалуйста. Я устала…

— Хорошо, хорошо, уже ухожу.

Сегодня вечером я была на четвертом этаже, забегала в комнату Мары, но, поднимаясь по дополнительной лестнице, чувствую себя незваным гостем. Я ожидаю, что дверь в комнату четыреста девятнадцать будет заперта, когда попробую ее открыть, но ручка легко поворачивается вправо, и она распахивается.

За три года, что здесь живу, я ни разу не заходила в эту комнату. Хлоя милая, но скрытная. Мы не друзья. На самом деле она ни с кем не дружит. Я часто задавалась вопросом, на что была похожа ее комната, и теперь я это знаю — она огромная.

Громадное панорамное окно доминирует на стене впереди, три огромных стеклянных окна высотой с меня и шириной в два фута каждое. Тяжелые оранжевые шторы обрамляют их, свисая до самого пола. Кровать слева от меня не просто двуспальная.

Она огромная. Лимонно-зеленые простыни такие яркие и безвкусные, что я сразу же влюбляюсь в них. Моя маленькая плюшевая обезьянка Арчи сидит на одеяле среди пяти или шести маленьких желтых пушистых подушек. Все мои книги здесь, аккуратно разложенные на книжной полке из мангового дерева, которая намного больше той, что была у меня внизу. Мой старый комод здесь. Моя одежда висит в гардеробной (теперь у меня есть гардеробная?). Темно-серый ковер, покрывающий большую часть пола, совершенно новый и все еще немного завернут в углах. Сбрасываю туфли и чуть не умираю от того, как восхитительно и мягко он ощущается под моими ногами.

Два кресла-мешка горчичного цвета; маленький телевизор на стене; две серые с серебром прикроватные тумбочки; лампы из серебристого стекла в крапинку; письменный стол с регулируемой высотой и новое бледно-зеленое вращающееся кресло с мягкой обивкой. Кроме моего комода, вся мебель совершенно новая. Абсолютно вся.