Правила бунта

Но если здесь появятся копы с ордером на обыск…

В третий раз я достаю из кармана телефон и звоню Карине. В третий раз она не отвечает. Сообщение, которое та прислала мне после того, как я ушел от нее «Скучаю. Позвони, когда проснешься. Мне нужно тебе кое-что сказать», кажется еще более зловещим теперь, когда девушка не отвечает на звонки.

— Может, пора, — говорит Пакс. — Я могу позвонить ему прямо сейчас. Он будет здесь через пару часов.

— Надеюсь, он говорит не о Руфу... — Рэн поворачивается к нему. — Тебе лучше не говорить о Руфусе.

— Конечно, я говорю о гребаном Руфусе! — Пакс потирает руками голову, стискивая зубы. — Руфус должен быть здесь, как наш законный опекун, пока мы живем в этом доме. Он должен быть здесь, когда копы придут поговорить с нами, иначе они позвонят нашим родителям. Ты хочешь, чтобы генерал Джейкоби появился на нашем пороге? Я не хочу. Твой старик — гребаный козел, чувак. Твой не лучше, — говорит Пакс, искоса поглядывая на меня. — Извини, но это нужно сказать. И никто не хочет, чтобы моя мать появлялась здесь…

— Вообще-то мне нравится твоя мать, — вставляет Рэн.

— Да, мне тоже. Мередит — прелесть.

— Сейчас действительно не время начинать это дерьмо. Я звоню Руфусу.

Рэн поднимается на ноги. Он смертельно мрачен, когда говорит:

— Ты не будешь звонить Руфусу.

Семнадцать минут спустя раздается стук в дверь.

Лицо Рэна все еще зеленого цвета, а Пакс выглядит так, будто только что сбежал из тюрьмы Чино. Я — логичный выбор. Одетый в черную рубашку и черные брюки, я открываю дверь.

Женщина-полицейский. Высокая, проницательная и раздраженная. Она бросает на меня один взгляд, и ее поведение портится.

— Нет, Дэшил Ловетт. Я могу вам чем-нибудь помочь, офицер?

Сколько лет тюремного заключения дается за хранение такого количества наркотиков? Я даже не знаю, что было в коробке, но держу пари, что этого было достаточно, чтобы отправить нас троих на очень долгое время. Мы все еще несовершеннолетние. Нас не отправят в тюрьму, но колония для несовершеннолетних в этой стране так же плоха.

Женщина кладет руку поверх пистолета, лежащего в кобуре на ее жилете.

— Может, и сможешь. Мне нужно поговорить с тобой и твоими соседями по комнате об исчезновении одного из твоих школьных друзей.

Мое сердце — каменная глыба в груди.

Исчезновение? Бл*дь. Кэрри. Кэрри не отвечает на звонки все утро. Я должен был, черт возьми, проводить ее прямо до комнаты прошлой ночью, черт.