Правила бунта

Пока она делает все, что хочет, Мара Бэнкрофт не обращает внимания на остальной мир и на то, как ее действия влияют на него.

Я получаю свой телефон от Харкорт. Пресли, которая была так расстроена исчезновением Мары, что не ела и не спала, забрала из Вульф-Холла до конца семестра ее чрезмерно заботливая мать. Жизнь неуверенно движется вперед. Единственная отсрочка от последствий отъезда Мары — это момент, когда я выключаю свет в своей спальне ночью и слышу мягкий скрип-щелчок открывающейся и закрывающейся в темноте двери моей спальни.

Дэш приходит каждую ночь. Больше не требуется никаких разговоров или приглашений. Я знаю, что тот хочет прийти ко мне, а он знает, как сильно я в этом нуждаюсь. Дэшил мой якорь во время шторма. Единственная яркая точка света среди очень темной бури, уводящая меня от скал, оберегающая меня.

Сегодня вечером я сижу на краю кровати, которую Дэш купил для меня, смотрю на обсерваторию, погруженная в мысли о звездах, когда он бесшумно прокрадывается в мою комнату. Я чуть не вскрикиваю от испуга, когда чувствую нежную ласку на своих лопатках.

— Опять потерялась в небесах, Стеллалуна? — Его голос грубый и роскошный — тщательно продуманный шепот, от которого мои пальцы на ногах поднимаются, я хватаюсь за одеяло на кровати.

Я терялась в небесах в течение многих лет. Тем более с тех пор, как он появился. Но теперь, когда смотрю на ночное небо, мне уже трудно разглядеть звезды. Я вижу только его. Все, что я чувствую — это он. Его руки на мне. Его губы на моих. Вызывающая привыкание тяжесть его тела на мне, заставляющая мои ноги раздвинуться, а затем твердость его толчков внутри меня, приводящая мир в яркий, резкий фокус.

Я отдаю всю свою душу этому парню под покровом звезд каждую ночь и наслаждаюсь каждой секундой этого.

— Ты опоздал, — говорю ему, стараясь не улыбаться.

Матрас прогибается, когда Дэш садится позади меня. Он расставляет ноги так, чтобы я оказалась между ними, между его бедрами. Тепло и жар его тела расслабляют мои мышцы. Я даже не знала, что была напряжена, пока мое тело не растворилось в его безопасности.

— Ты ошибаешься. Я как раз вовремя. Я никогда не опаздываю. Мой отец живьем сдерет с меня кожу, если я совершу такое гнусное нарушение этикета. — Парень обнимает меня, крепко прижимая к себе, так что моя спина оказывается на одном уровне с его грудью. Я чувствую ровный, твердый стук его сердца, отбивающего ритм у моего позвоночника.

— Откуда твоему отцу знать?

— Он все знает, — шепчет он мне в волосы.