Правила бунта

Перевелась из Тель-Авива. Отец — военный. Мама умерла. Я увлекаюсь живописью, музыкой и фотографией. Есть аллергия на ананасы. Я единственный ребенок в семье. Ужасно боюсь грозы и обожаю блошиные рынки. Как-то так. Этой информации достаточно?

Ладно. Могу с уверенностью сказать, что мне это не нравится. Ни капельки.

Я одариваю ее совершенной улыбкой.

— Рад познакомиться с тобой, Элоди Стиллуотер. Всегда приятно завести нового друга. Может быть, ты захочешь как-нибудь заглянуть в наш дом? Мы будем рады оказать тебе свое гостеприимство.

Не успеваю я произнести эти слова, как Карина снова смотрит на меня, полная шока.

Однако это не самое удивительное, что происходит. В то же время Рэн кричит за моей спиной:

— Этому не бывать, Дэш.

Я понятия не имел, что Рэн вообще проснулся, не говоря уже о том, чтобы проснуться и обратить внимание на то, что здесь говорят.

Кэрри смотрит на меня своими красивыми карими глазами и земля уходит из-под моих гребаных ног. На одно мгновение мне кажется, что я держу ее в своих объятиях и вот-вот в первый раз погружу в нее свой член.

— Ты же знаешь, что у нее будут неприятности, если Харкорт узнает, — шепчет она.

Джейкоби следует за этим с рычанием:

— Она не приглашена.

Я сейчас очень сильно напрягаюсь, но меня завораживает то, как Кэрри смотрит на меня, как будто я пытаюсь приударить за этой новой блондинкой, сидящей рядом с ней. Разве она меня не знает? Неужели я так сильно с ней облажался, что она не может почувствовать, как сильно я хочу ее с расстояния в три фута? Драматично вздыхаю, как будто мне действительно не наплевать, что эта новенькая не будет болтаться в доме в ближайшее время.

— Не волнуйся, Стиллуотер. Джейкоби меняет свое мнение, как меняет носки. Разумеется, исключая его нынешнее состояние одежды. Обычно он очень часто меняет носки. Думаю, что это то, что мне нравится в нем больше всего.

— Ну ладно, класс! Усаживайтесь! Шевелись, шевелись, шевелись!

Звук голоса Фитца из передней части класса возвращает меня к реальности. Пакс сердито смотрит на мужчину, возвращаясь к нашему месту под окном.

Остальная часть урока тянется бесконечно.

Фитц отчитывает Рэна за то, что он превратил наше последнее задание в повод написать викторианское порно. Дамиана и Рэн ругаются через комнату. Фитц наблюдает за всем этим, как будто он просто обычный учитель английского, а не злобный мудак со склонностью к шантажу.