Правила бунта

Поскольку, вам требуется так много времени, чтобы влюбиться в кого-то, то ваши влагалища скоро покроются пылью и наполнятся песком, но я была благословлена ускоренным эмоциональным восприятием. Мне нужна постоянная стимуляция.

— Ты можешь перестать так на меня смотреть, Кэрри. Тебе ли говорить? Я знаю, что тебе нравится блондинчик. — Мара выгибает бровь, бросая мне вызов.

Дерьмо. Оказывается, я скрывала свою маленькую одержимость не так хорошо, как надеялась. Мара заставляет меня отрицать это, хотя прекрасно знает, что я не могу.

Так что я этого не делаю.

— Дэшил совсем не похож на Рэна.

— О-о-о! Дэшил! — напевает она. — Дэшил, Дэшил, Дэшил. Ты практиковалась в этом, маленькая шлюшка. О, Дэшил! — Она откидывает голову назад, потирает руками грудь и неприлично стонет. — Наполните меня, ваша светлость. Заставьте меня кончить на этот чудесный английский член!

Кровь приливает к моему лицу. Мне вдруг становится очень, очень жарко. Должно быть, от моих щек идет пар. Я хватаю Мару за руки, пытаясь прижать их к ее бокам, чтобы та прекратила ласкать себя, изображая, как я развлекаюсь с Дэшем, но ее кожа покрыта каким-то блестящим увлажняющим лосьоном, который пахнет кокосом, поэтому она продолжает выскальзывать из моих рук.

— Дэш! Срань господня, Дэш! Черт, трахни меня!

— Мара! Господи, прекрати!

— Зачем останавливаться сейчас? Шоу становится все интереснее.

Мы втроем оборачиваемся на глубокий, низкий голос. Мара соскальзывает со стола, непристойно ругаясь, когда видит Пакса — татуированного и такого угрожающего — стоящего там и наблюдающего за нами своими неистовыми серыми глазами.

Прес… О черт, бедная Пресли. Ее лицо становится белым, как полотно. Она делает шаг назад и тяжело оседает. Чудесным образом, по счастливой случайности, там оказывается стул, так что девушка приземляется на свою задницу.

— Пакс. Ты здесь, — невнятно бормочет она. — Посмотри, Кэрри. Это Пакс. Он здесь.

Черт. Мы по очереди заверяли друг друга, что ни один из них не появится здесь сегодня вечером.

Должно быть, повторили это тысячу раз, а потом еще несколько раз. Это был единственный способ убедить ее надеть пачку. И теперь Пресли смотрит на пушистый фиолетовый тюль, свернувшийся между ее ног, как будто это плотоядное животное, наполовину съевшее ее. Она прижимает куски материала вниз, пытаясь сделать его менее заметным, но на каждый пучок, который она опускает вниз, появляются еще три. Похоже, она играет в «Замочи крота».