Правила бунта

Синди позаботилась обо всем и захлопывает багажник…

...только это не Элоди, а Рэн Джейкоби.

Он ухмыляется, и из моего горла вырывается крик.

— Нет. Нет, ни за что. Ни в коем случае!

— Остынь, Мендоса. Я пришел заключить мир.

— Ты не его ожидала увидеть? — интересуется Синди.

Я рассказала ей все о Фитце, о нападении и о многом другом, что происходило в Вульф-Холле. Она смотрела каждый репортаж об аресте Фитца на местных новостных станциях. И теперь женщина смотрит на Рэна с нескрываемым подозрением.

— У Элоди возникли неотложные дела, — говорит Рэн, игнорируя Синди. — Она попросила меня приехать за тобой. Я подумал, что это будет хорошая возможность извиниться.

— Извиниться? — Извинения от Рэна — чуждое понятие. Я не могу осмыслить это. — Скажи Элоди, что я подожду, когда она освободится.

— Тебе придется долго подождать. Она вернулась в Тель-Авив, чтобы собрать оставшиеся вещи. Вернется только через неделю.

— Не волнуйся, Кэрри. Я отвезу тебя в школу, когда закончится моя смена.

— Да ладно тебе, Мендоса. Неужели тебя даже немного не заинтриговало то, что я хочу сказать?

Я скрещиваю руки на груди.

— В этом всегда твоя проблема, да? Ты всегда придавал слишком большое значение тому, что хочешь сказать.

Он кивает, оглядываясь через плечо, щурясь вдаль.

— Это правда. И я сожалею об этом.

Мой рот открывается, но ничего не выходит.

Рэн нервно смеется, потирая затылок.

— Да ладно тебе. Я серьезно. Я хочу все исправить, Карина. Пожалуйста... просто садись в машину.

Я творческий человек. Мое воображение не имеет себе равных. Однако я никогда не смогла бы вызвать это в воображении. Рэн Джейкоби. Раскаивающийся. Скромный. Умоляющий.

— Думаю, тебе лучше уйти, — говорит Синди.

— Подожди. — Боже, я еще пожалею об этом. — У меня есть свидетель, — огрызаюсь я на него. — Синди, если я не напишу тебе и не дам знать, что со мной все в порядке, через полчаса…

Рэн закатывает глаза.

— Господи Иисусе, а я-то думал, что Мерси королева драмы. Я ничего тебе не сделаю, Мендоса. — Он обходит машину с другой стороны и открывает для меня дверцу пассажирского сиденья.

— Ты уверена? Я действительно не против подвезти тебя позже, — говорит Синди.

Я закатываю глаза, осторожно сажусь в «Файрберд», морщась от боли, которая пронзает мой живот, и откидываюсь на спинку сиденья.

— Все в порядке.