Правила бунта

Я тихо смеюсь, поднимая руку.

— Мне ли не знать. Он и мне причинил довольно сильную боль.

— О боже мой! — Кэрри наклоняется вперед, щурясь на серебристый шрам, который теперь украшает мою кожу. — Он что, ударил тебя ножом?

— Не беспокойся об этом. — Я потираю большим пальцем зазубренный шрам на тыльной стороне ладони. — Я уже привык к нему. Такое чувство, что он всегда был там. И он помог… — Я замолкаю, не желая признаваться в следующей части. Это как-то странно.

— Всякий раз, когда я видел тебя в академии или вспоминал выражение твоего лица, когда ты вошла в обсерваторию.

.. — Боже, зачем я вообще упомянул эту часть? Я гребаный идиот. — Шрам напоминал мне, что все это не просто так. Что тебе лучше какое-то время не находиться рядом со мной. Я просто хотел, чтобы с тобой все было в порядке. Даже если это означало, что я не получу тебя. Когда вернусь в Англию, думаю, он и там будет напоминать мне о тебе.

— Тебе не нужно с этим бороться. Правда. Это к лучшему.

В какой-то момент мне всегда приходится уходить. Жизнь в конце концов вернула бы меня туда. По крайней мере, так я ухожу по собственной воле. Потому что так хочу.

Кэрри сцепляет пальцы на коленях, не встречаясь со мной взглядом.

— Ты хочешь вернуться в Англию? Это действительно то, чего ты хочешь?

— В некотором смысле. Наверное, — говорю я. — Начать все сначала звучит довольно неплохо. Я снова привыкну к холоду и дождю. И Лондон не так уж плох. Уверен, что жизнь в большом городе будет приятной переменой по сравнению с тем, чтобы застрять на горе в глуши.

— Подожди. Лондон? Я думала...

— Ох. Да. Я решил не поступать в Оксфорд. Оксфорд был идеей моего отца, а не моей. Нет, я подал заявление в Королевский музыкальный колледж перед Рождеством. Решил, что если я собираюсь посвятить еще три года изучению чего-либо, то пусть это будет то, что мне нравится. То, чем я увлечен. Мечтай о большем, понимаешь?

— Я рада, Дэш. Очень рада.

Ты этого заслуживаешь. Ты слишком талантлив, чтобы сидеть за столом всю оставшуюся жизнь.

— Вместо этого я сяду за пианино, — говорю я, печально улыбаясь. — В любом случае, буду много сидеть.

Ее улыбка совпадает с моей.

— Значит, из этого вышло что-то хорошее. Ты понял, чего хочешь.

— Я всегда это знал, Стелла. Я всегда хотел тебя. — Возможно, мне не следовало этого говорить. Но я так долго держал это в себе, что уже невозможно сдерживаться.