Правила бунта

Ты выжила в Лондонском университете без того, чтобы один из уборщиков оказался ученым и узурпировал твою должность самого умного математика в стране…

— Разве это не сюжет «Умница Уилл Хантинг»?

— А я выдержал целых пять дней изнурительных прослушиваний, и у меня не отвалились пальцы. Я бы сказал, что сейчас мы выигрываем в жизни.

— Знаешь что? Я бы сказала, что мы справились.

— Кроме того, наши друзья простили нас за то, что мы бросили их и покинули страну. — Он отталкивается от стены и подходит ко мне, обнимая меня.

В последнее время Пакс ведет себя странно. Понятно, учитывая все, что произошло сразу после окончания школы, но все же…

Странно для Пакса — это сверхъестественно по всем остальным стандартам.

Дэш обнимает меня и смотрит с выражением, похожим на ленивое возбуждение на лице.

— Пресли уже перезвонила тебе?

— Вроде того? Не совсем? Ты же знаешь, как все сложно…

Он прерывает меня, осыпая поцелуями мою щеку.

— Ты права. Это сложно. Все всегда сложно, так что к черту всех их. Рождество может подождать, и они тоже. Сейчас здесь только ты... и я. Именно так, как я хочу. — Дэш ударяется кончиком своего носа о мой, тихо напевая. — Кстати, ты слишком долго ходила за чаем. Я чуть не потерял утренний стояк. — Он прижимается бедрами к моим и доказывает, что он грязный лжец высшего порядка. Его стояк жив и здоров и с энтузиазмом вдавливается мне в живот, что подразумевает, что Дэш, возможно, поддерживал его с помощью руки, пока меня не было.

Парень одаривает меня чертовски сексуальной улыбкой, когда меня охватывает дрожь рядом с ним.

— Ты еще не согрелась? — шепчет Дэшил.

— Вроде того. Может быть. Я... — Я теряю ход своих мыслей, когда парень начинает целовать мою шею.

— Хорошо. Потому что я хочу, чтобы ты была голой и подо мной в ближайшие пять секунд, Хан. Думаешь, что сможешь сделать это для меня?

Я нежно кусаю его за грудь через футболку, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее от ощущения удовольствия и боли.

— Непослушная, — выдыхает он. — Очень, очень плохая.

— Насколько плохая? — шепчу я. — Плохая, что никаких шлепков в течение недели?

— Хуже. — Он собирает в пригоршню мои кудри, откидывая мою голову назад. — Плохая, что никаких оргазмов в течение недели.

Боже, это действительно плохо. Я хнычу от такой перспективы.