Правила бунта

Они ведут себя так, будто залет моей сестры — самое волнующее событие в мире. И не понимают, что как только появиться этот ребенок, начнется детское дерьмо, детская рвота, детский крик. Клянусь богом, я не поменяю ни одного подгузника.

— Да. Младенцы хуже всего.

— Ты меня понимаешь. Тебе ведь было лет двенадцать, когда родился Маркус? Держу пари, ты все еще травмирована морем дерьма.

Маркус — мой младший брат.

Мы доходим до ступенек, ведущих ко входу в академию. Я морщу нос, делая вид, что вспоминаю хаос и разрушения, сопровождавшие появление моего ненастоящего новорожденного брата.

— Да. Ненавижу это говорить, но дети — это не весело. Первые пару дней они чертовски милые, но потом все идет под откос.

— Думаешь, у тебя когда-нибудь будет такой?

— Черт возьми, нет. А у тебя?

Мара имитирует рвотные позывы.

— Ни за что, черт возьми. Мне нравится моя вагина такой, какая она есть, большое спасибо. Ой-ёй-ёй. Ты только посмотри на это!

Мара толкает меня локтем под ребра. Я поворачиваюсь, щурясь от слабого солнечного света, пробивающегося сквозь верхушки деревьев.

Мое зрение медленно приспосабливается. Там, в самом конце подъездной дорожки, из тумана появляются три маленькие фигурки без рубашек, покрытые потом. Они бегут во весь опор по подъездной дорожке, толкая друг друга и крича, как идиоты, наперегонки поднимаясь на холм.

Подруга одобрительно мурлычет.

— Черт возьми, я бы все отдала лишь за один шанс.

Я прикрываю глаза от солнца свободной рукой, наблюдая за фигурами, которые приближаются к огромному фонтану у подножия подъездной дорожки.

Зимой смотритель академии перекрывает воду, чтобы трубы не замерзли. Теперь же, когда дни становятся длиннее и ночью нет заморозков, фонтан снова включили. Его струи дугой поднимаются на три метра в воздух, наполняя бодрящее прохладное утро дымкой тумана, разбрасывая радуги во все стороны.

— С кем именно? — спрашиваю я.

Мара фыркает и делает глоток кофе.

— С Рэном, конечно. Я бы отдала правую руку за полчаса с ним на заднем сиденье машины.

Бог Солнца достигает фонтана первым. Дэшил Ловетт, четвертый лорд поместья Ловетт в графстве Суррей, Англия, кричит во всю глотку, вспугивая стаю скворцов с одного из голых деревьев у озера. Крошечные птички взлетают, кружась в безоблачном небе. Темный Лорд и Анархист толкают и пихают своего друга. У Темного Лорда на лице широкая, дерьмовая ухмылка, а выражение лица Анархиста дикое, когда он пытается схватить Дэшила за голову татуированными руками.