Правила бунта

Я наклоняюсь и прижимаюсь лбом к его виску, говоря тихо, чтобы только он мог слышать.

— Клянусь Богом, Пакс Дэвис. Если ты не заткнешься на хрен, я вырежу тебе язык ржавым ножом, и ты до конца своих жалких дней останешься задумчивым, молчаливым типом.

— Стой, стой, стой! Спокойно. — Чья-то рука хлопает меня по плечу, и вот, наконец, прибыл наш сосед по дому. Рэн появился как раз в тот момент, когда я собирался избавиться от своего едва сдерживаемого разочарования. Он отдергивает мою руку, затем сам обнимает Пакса за шею, притягивая его в дружеский захват.

Все это время Рэн не сводит с меня глаз. — Ты нажимал на его кнопки, Дэвис? — спрашивает он Пакса.

Пакс только фыркает.

— Трудно этого не делать, когда он ведет себя как озлобленная маленькая сучка.

— Да. Ты действительно кажешься немного не в духе, чувак, — замечает Рэн, одна из его темных бровей вопросительно приподнимается. — Посетительницы «Косгроув» тебе сегодня не по душе?

В баре пьют только три женщины. Две из них одеты в леопардовый принт, а у третьей не хватает переднего зуба.

Рэн смеется, сам рассматривая варианты.

— Хорошо, ладно. Сегодня вечером скудная добыча. Хотя еще рано. До закрытия четыре часа. Никогда не знаешь, кто войдет в эти двери.

Мне не нравится, как он это говорит. Заставляет меня думать, что парень что-то задумал, и Карина может появиться в любой момент. Я бы не сбрасывал этот вариант со счетов. Рэн посчитал бы самым верным испытанием, если бы я мог пофлиртовать с незнакомкой и исчезнуть с ней в туалете, а Карина сидела бы в одной из кабинок, наблюдая за происходящим.

Тогда я смог бы доказать свою незаинтересованность. Дрожь раздражения пробегает по моей спине, поднимаясь от одного позвонка к другому, пока не достигает затылка. К счастью, появление Паттерсона избавляет меня от необходимости отвечать. Мужчина одаривает Рэна, своего босса, взглядом, который может одновременно снять краску и свернуть молоко.

— Что вам угодно, Ваше Высочество?

Привыкший к сварливому характеру Паттерсона, Рэн одаривает бармена обаятельной улыбкой.

— Я возьму самый лучший «Лонг Айленд Айс Ти» во всем Маунтин-Лейкс.

— Это тот, где я смешиваю столько разных видов алкоголя, сколько могу, в один стакан, верно?

— И крошечную порцию колы, пожалуйста. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь подумал, что я пью крепкий алкоголь в чистом виде, не так ли?

Паттерсон излучает неодобрение.

— Не думаю, что кому-то есть до этого дело.