Правила бунта

Дэш недвусмысленно сказал мне отступить, и что я сделала? Я назвала его высокомерным и сделала прямо противоположное. Бежала к нему на каждом шагу. Это самое мазохистское, идиотское поведение, которое я когда-либо демонстрировала в своей жизни.

— Значит, ты хочешь, чтобы я был жесток? — спрашивает он. Тембр его голоса приобрел совершенно новый оттенок. Глубокий и грубый, тягучий, словно ласкающий мою спину, скользящий между моих бедер, прижимающейся к той части меня, которая заставляет мое тело гудеть.

Моя тонкая ночная рубашка не дает много тепла, но не холод в воздухе заставляет меня дрожать.

Это свирепый взгляд его глаз и то, как кончик языка парня выскальзывает, чтобы облизать нижнюю губу.

— Ты можешь делать все, что захочешь, Дэш. — Господи, почему мой голос так сильно дрожит? — Можешь делать все, что заблагорассудится. Это никак не отразится на моей жизни. Совсем.

— Ты в этом уверена?

— Да. — Ложь, ложь и еще раз ложь. Узнаю ли я правду, если та ударит меня в лицо?

Дэш хмуро смотрит на меня.

Его брови сходятся на переносице, морщины становятся все глубже и глубже... а затем его лоб резко разглаживается. Никаких морщин. Никакой хмурости. Ничего.

— Тогда ладно. Будь по-твоему. Иди сюда, — рычит он.

Его глаза сверкают. И когда парень сжимает свою сильную, квадратную и чертовски мужественную челюсть, напрягая мышцы, это делает со мной что-то, чем я действительно не горжусь. Это буквально — да, буквально — вызывает слабость в коленях. Хотелось бы быть сильнее этого. Раньше я наговорила ему так много дерьма, когда думала, что он наркоман, но оказалось, что проблема только во мне.

Я знаю, что он — яд. Дэш плох для меня. Во всех смыслах. Он уже предупредил, что разрушит мою жизнь, и все мои шансы быть счастливой в будущем, но я не могу остановиться.

В детстве я обожглась, когда дотронулась до горячего утюга и больше никогда к нему не прикасалась. Играла с ножом и порезалась. С того момента я держусь подальше от острой стали. Дэшил ранил меня на вечеринке у парня из «Эдмондсона» и это было чертовски больно.

Так почему же я не могу принять этот урок, если так легко усваиваоа другие в детстве?

На этот раз все не так просто. Дэш — это болезнь, и я заражена им. Единственный способ выздороветь — принять противоядие. Оставить между нами немного пространства. Но дело в том, что мне не нужно противоядие. Я хочу этой гребаной боли и не могу убедить себя в обратном.

Уголок рта Дэша дергается. Похоже, парень на грани разочарования.