Правила обманутой жены

— Семья? Мы семья? Нет больше семьи, Дима! И нас больше нет! Есть ты и я, а между нами линия фронта. Почему ты не хочешь меня отпустить?

— Потому что ты моя. И если мы разбежимся, то тогда, когда я захочу. И как захочу. А у тебя права голоса нет. Ты мне всю жизнь переломала. Забыла?

— Я себе тоже переломала жизнь. Не ты один страдаешь. Может, ты, Дима, так бесишься, потому что у самого рыльце в пушку?

Господи! Все-таки не удержалась! Дура! Рано, очень рано! Какая же ты идиотка, Надя!

— Чего? Ты о чем сейчас?

— Ни о чем.

— Нет, ты предъявила. Я хочу знать, о чем ты!

Я попыталась пройти мимо него в ванную, но он снова грубо схватил меня. Да так сильно, что плечо обожгло болью.

— Дима, мне больно! Перестань! Отпусти! — я схватила его за руку, пытаясь отодрать пальцы от плеча.

— Это не больно. Вот сейчас будет больно, тварь неблагодарная! Швалью меня перед всеми выставила, дешевка! Рога мне приклеила. И еще и возбухает. На меня стрелки переводит. Я тебе напомню, кто в доме хозяин, — он размахнулся и ударил меня по щеке.

Я упала на кровать. И в этот момент в комнату ворвался Сережа.

— Не трогай ее! — закричал мой сыночек.

Дима обернулся и заорал:

— А ты зайди в свою комнату, когда родители разговаривают. Я тебе слова не давал. Твой номер восемь — когда надо, спросим.

Сережа молча поднял руки, сжал их в кулаки, подбежал к Диме и попытался ударить по лицу. Дима абсолютно машинально вскинул руки и закрыл лицо. И тогда Сережа сделал то, чему его научил Платон: спрятал голову у него на груди и ударил в печень.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — закричал Сережа.

Тяжело припадая на больную ногу, он заковылял в коридор. Я застыла на кровати, не в силах шевельнуться. Дима тяжело дышал, скорчившись на ковре. Я осторожно встала. Обошла его по широкой кривой.

— Я ж говорил, что настоящего пацана из него сделаю, — шумно отдуваясь, прохрипел Дима. — Вот огрызок мелкий! Как грамотно пробил в печень.

— Ты чудовище, Дима! — прошептала я. — Наш сын из-за тебя ушел из дома. Ты — чудовище! — закричала я.

— Не кипешуй! Никуда он не денется. Холодрыга там. Пару кругов нарежет и вернется. Не вздумай за ним бегать, слышишь? Мы, мужики, сами разберемся.

— Господи ты боже мой! — я cхватила с кровати сумку, бросилась в коридор, сорвала с вешалки пальто, влетела в сапоги и побежала за Сережей.