Правила обманутой жены

Эти приступы вроде фантомных болей.

— То есть, чистая психосоматика? — уточнил Платон.

— Да, врачи выписывают обезболивающие и успокоительные. Только вот не помогают они в последнее время.

— А раньше помогали?

— Раньше да. Не понимаю, что с ним происходит.

— Извините еще раз, Надя, а эти приступы они как-то с связаны с конфликтами дома и в школе?

— Еще как связаны, — я закрыла сковородку крышкой и села рядом с Платоном. — Как только ребенок сильно перенервничает, так и начинается. Мы уже как его только не лечили, ничего не помогает, — я встала и выключила конфорку.

Взяла сковородку с плиты, чтобы положить котлеты с картошкой на тарелку Платона.

— Какой запах, мам! — вдруг раздался за спиной звонкий детский голос.

Я чуть сковородку не выронила и резко обернулась. На пороге стоял Сережа и улыбался.

— Можно мне тоже поесть? Очень хочется.

— Конечно! — я подбежала к нему и опустилась на колени. — Как ты, милый? Тебе легче?

— Совсем не болит, — кивнул он. — Только есть очень хочется.

— Я сейчас.

Сережа сел за стол рядом с Платоном. Я быстро разложила по тарелкам картошку и котлеты. Поставила на стол стеклянную миску с салатом из помидоров и огурцов, заправленных сметаной. Платон зачерпнул вилкой картошку, отломил кусок котлеты, прожевал и вдруг сказал:

— Боже мой, какой же я дебил!

Мы с сыночком непонимающе уставились на него.

— Это же нужно было так ошибиться! Взять вас, Надя, на работу помощницей и личным секретарём! Кого? Шеф-повара, который так волшебно готовит! Ну не идиот? Нужно было вас умолять, чтобы вы работали моим личным поваром.

— И светильники проверять, — напомнила я.

— И светильники проверять, — согласился он и горестно подпер голову руками.

Сережа вдруг откинул голову назад и захохотал. Да как! Он аж зашелся от смеха.

— Тебе сейчас не стыдно, Сергей? — упрекнул его Платон. — У меня, можно сказать, трагедия всей жизни. А тебе смешно.

— Я просто подумал, что это вы еще не ели мамины пирожки, — объяснил Сережа.

— Нет, пирожки я точно не переживу, — согласился Платон. — Это слишком тяжело.

— А борщ? — шепотом спросил Сережа.

— Со сметаной, на косточке и с кусочками мяса? — уточнил Платон.

Сережа молча кивнул, лукаво глядя на него. Платон с сожалением отложил вилку.

— После борща понадобится очень крутой психолог, чтобы внушить мне, что я не зря прожил жизнь, — очень печально произнёс он.

Тут уже не выдержала я.