Правила обманутой жены

Она для дела мне нужна. А ты ее отвлекаешь. И меня отвлекаешь, — раздраженно заявил Платон.

Мамикон сел в кресло, положил ногу на ногу, облокотился на спинку и хлопнул себя по коленям.

— За мальчика меня держишь? А, Платон-джан? Или за дурачка? Решил таким путем у меня девочку забрать? Дела-шмела. Она здесь при чем к нашим делам?

— А при том, что работа еще не окончена. И мне нужна спокойная Надя, чтобы эту работу завершить. А ты и ее нервируешь, и меня. Под ногами крутишься. Нехорошо, Мамикон-джан. Совсем нехорошо, — Платон взял стул, сел напротив Мамикона и оперся руками о колени.

 — Скажи мне, Мамик, зачем она тебе?

Мамикон открыл рот, чтобы ответить. Но Платон поднял руку, призывая его к молчанию.

— Хочешь я тебе расскажу зачем?

— А ну-ка, послушаю, — улыбнулся Мамикон.

— Давно хотел тебе это сказать. Да все недосуг было. И обижать не хотел. А теперь скажу. Тебе нужно все, что есть у меня, да? Ты и к Адель подкатывал. А теперь к Наде. Я знаю твой самый большой секрет, Мамик. Ты умеешь делать деньги.

Ты нюхом их чуешь, как собака. А вот женщин ты никогда не умел выбирать. Поэтому бегаешь за чужими.

— Осторожнее на поворотах, Платон, — Мамикон встал. — Тебя заносит, как на сочинском серпантине.

— Ты и бизнесы так же покупаешь: по дешевке, когда у кого-то проблемы, — продолжил Платон, не обращая ни малейшего внимания на то, как побледнел Мамикон.

Как он сжал кулаки и отошел к окну, пытаясь справиться с гневом.

— Вкладываешься, якобы помогаешь человечку, а потом качаешь с него в три раза больше, чем нужно.

И что примечательно: реально считаешь себя спасителем.

— А без меня ты бы смог галерею открыть? — поинтересовался Мамикон. — Если мне не изменяет память, ты с папой в больших терках. И семейное наследство тебе не досталось.

— Нет, не смог бы. Но я тебе ее уже раз десять отработал, если не больше. Надю ты не получишь. Заруби это себе на носу. Будешь путаться под ногами — сам отстирывай свои бабки.

— Ты слишком много о себе думаешь, мальчик. Давай-ка сбавим обороты, — Мамикон подошел к Платону и похлопал его по плечу.

 — Ладно, если у нас мужской разговор, то и я открою карты. Да, она мне нравится. Каюсь, не разглядел я ее. Привык к ярким птицам. Поэтому не заметил серую белку. Она мне напомнила одну женщину, — Мамикон сел в кресло, облокотился и закрыл лицо руками. — Ох, давно это было. А как вчера, слушай, — он отнял руки от лица и горько усмехнулся. — Представь: 90-е, самый конец или начало нулевых. Точно не помню.