Правила обманутой жены

Голодная, дрожащая, она раскрыла крылья, посмотрела на себя в зеркало требовательным женским взглядом, вздохнула и превратилась в прекрасную Музу.

— С тебя причитается, Аверин! — шепнула она на ухо Платону. — Начни писать. Иначе сожгу!

Она не врала. Платон чувствовал, как внутри него загорается огонек нетерпения. И желание похитить натурщицу, утащить в мастерскую, закрыться с ней там навсегда и писать без продыху сутками напролет. Только вот натурщица Надя о его планах ничего не знала.

— Спасибо за кофе, пойду, — она отодвинула чашку и встала.

Остановить ее. Немедленно! Не дать уйти! Платон встал, подал ей куртку. На экране телефона снова высветилось сообщение от Мамикона: «Поторопись! У дяди Мамикона терпелка маленький».

План действий сложился в голове моментально. Словно кто-то нашептал его на ухо.

— Подождите! — Платон схватил Надю за руку.

Она вздрогнула и жалобно попросила:

— Отпустите, пожалуйста!

— Извините! — он торопливо отдернул руку. — Надя, вам нужна работа?

— Работа? — удивилась она. — Какая?

— Хорошо оплачиваемая.

— И что нужно делать?

— Позировать. Будете моей натурщицей.

— Голой позировать? — уточнила она.

— Не уверен, — улыбнулся Платон. — Но не исключено.

Она вспыхнула и задохнулась от возмущения:

— Да вы… да как… вы смеете? Неужели я похожа на… — она не договорила, схватила сумку и побежала к выходу.

— Постойте! — Платон бросился за ней, сшибая по дороге стулья. — У вас какие-то странные представления о работе натурщицы. Вы, наверное, не разбираетесь в искусстве?

— Не делайте из меня дурочку! — разозлилась она.

 — Я не вчера родилась. Не нужно было зашивать вам это чертово пальто и отдавать телефон, — она попыталась застегнуть куртку, но руки так дрожали, что застёжка-«молния» никак не поддавалась. — Не обеднели бы! — отчаявшись справиться с «молнией», она в распахнутой куртке выскочила на улицу и скрылась за стеной метели.

Платон улыбнулся. Никуда ты не денешься. Слишком легко тебя найти.

Он позвонил Мамикону и сказал:

— У меня есть гениальная схема.

Сейчас приеду.

Мамикон ждал его в своем офисе. Со стороны он казался невозмутимым и даже расслабленным. Ноги он удобно забросил на роскошный стол из черного дерева. А руки беспрестанно двигались. Мамикон давил орехи в ладонях и забрасывал ядра в рот. Скорлупки небрежно бросал в золотую пепельницу. Платон слишком хорошо его знал. Мамикон нервничал. Видимо, отстирать деньги нужно было очень срочно. Иначе он так бы не давил на него.

— Ну? — нетерпеливо спросил Мамикон.