Правила обманутой жены

— Там такого нет, — водитель поспешно выскочил из машины, расчистил ботинком снег и подал ей руку. — Там только звездочки.

— Я бы на вашем месте не спорила с женщиной на грани нервного срыва, — заявила Соломоновна и грузно опираясь на его руку, вышла из машины. — Не тошните мне на нервы, мущина! — воскликнула она, еще крепче вцепляясь в его рукав. — Осторожно и медленно ведем меня до парадного. Надя — девушка хрупкая, она меня не удержит, а я боюсь упасть.

Водитель покорно довел ее до подъезда и жалобным шёпотом спросил:

— А можно я уже поеду? Или до квартиры довести?

— Я попрошу без намеков! — возмутилась Соломоновна.

 — До квартиры вы еще не доросли. Свободны, юноша!

В прихожей Соломоновна сбросила шубку, внимательно оглядела меня и шёпотом спросила:

— Нет, только Сережа.

— Это хорошо для твоего мужа и плохо для меня, — она села на стул в прихожей и тяжело дыша стащила сапоги. — Мне очень хотелось сделать ему два обрезания по цене одного. Ой, как мне что-то все тяжело! — она двумя руками взялась за огромную грудь и поддела ее вверх, поправляя лифчик.

 — Вот что значит давно без сексу. Гормоны шалят, дыхалка закончилась. Когда тебе полтос, шкильда, секс — это уже не удовольствие. Это лекарство. Так, чайник ты поставила? Чего стоишь?

Я бросилась на кухню ставить чайник. И вдруг услышала такой странный звук, похожий на лязг, и сразу ещё один — треск разрываемой ткани. Бросившись обратно в коридор, я открыла рот и замерла. Соломоновна с остервенением резала мою старую куртку и дорывала ее, наступив ногой.

— Молчи! — она наставила на меня указательный палец с ярко-красным лаком.

Тяжелые серьги возмущено качнулись вместе с огромной грудью, затянутой в красный свитер.

— Иначе я тебе сделаю вырванные годы из еле оставшихся дней, — она дорвала куртку и бросила мне под ноги. — Снимай джинсы.

— Снимай сама! — она пошла на меня, держа ножницы в руках.

Пришлось быстро стащить джинсы. Пока я натягивала брюки, Соломоновна кромсала старые джинсы.

— Это в мусорное ведро, — она бросила джинсы на обрезки куртки, решительно прошла в спальню и распахнула шкаф.

 — Ты себя наказываешь, шкильда-селедка, поэтому носишь старые шмотки, не делаешь маникюр и вообще выглядишь, как последняя засранка. Это чувство вины. Его не должно быть.

— Я виновата, Виолочка. Диме сложно очень. Если бы не моя роковая ошибка, он бы в Москву не переехал. И так бы не пахал. От усталости и нервов срывается. Нужно терпеть.

— Ты не виновата в измене мужа и в том, что случилось с Сережей.