Правила обманутой жены

Куда подевалась та легкая и спонтанная романтика, когда люди знакомились друг с другом на улице или на вечеринках? Когда предложение серьезно встречаться делали только мужчины и уже после десяти минут знакомства? Где эти первые поцелуи, от которых сердце выскакивало из груди и по всему телу бежали мурашки? Ты обратила внимание, что поцелуи вообще очень обесценились? Они стали чем-то обычным и скучным, словно в них и нет никакой тайны.

— А я до сих помню наш с Димой первый поцелуй, — я встала, взяла чайник и подлила нам еще чаю.

 — Он меня обхватил крепко-крепко, но очень нежно. Как большой и добрый медведь. Поднял и поцеловал. Я потом всю ночь не спала, веришь, Соломоновна? Аж температура подскочила. Утром зубы не почистила, чтобы не смывать вкус его губ. Мы были нищие, но такие счастливые! — я заплакала.

— Верю, моя девочка, — Соломоновна всхлипнула и обняла меня. — Знаешь, я помню, как бежала после работы к своему первому мужу, тогда он, конечно, мужем не был еще. А был просто первой любовью.

Мы даже по телефону не разговаривали. Ну не передает телефон ни радости, ни дрожи. Мы неслись друг к другу на своих двоих. Мчались, перепрыгивая через лужи. На последние деньги покупали билеты в киношку и дешевые конфеты. И шуршали бумажками, мешая всем в кинотеатре. А цветы он воровал на клумбе. Денег же не было. И как-то он прибежал ко мне. А за ним бежала милиция. Он мне бросил букет, крикнул: «Это тебе. Бежим!» И мы, заливаясь от хохота, помчались, держась за руки. А потом на чьем-то дне рождения он заставил меня при всех сказать, что он мне нравится. И я так краснела и стеснялась. А он заявил, что нужны свидетели. Потому что иначе он подумает, что ему это кажется, — она замолчала, закрыв лицо руками.

Я тоже молчала, глядя в окно на нескончаемый снег.

— Знаешь, девочка, — она отняла руки от лица. — Я верю, что любовь не умерла. Просто затаилась на время. Но она вернется. Ведь без нее никак.

— Не ко мне, Соломоновна. Не ко мне, — снова всхлипнула я и глотнула остывший чай.

— А ты не зарекайся, рыба моя золотая, — она погладила меня по голове. — Какие твои годы? Всего лишь тридцать три, — она задумчиво посмотрела на снег за окном. — Я желаю тебе непременно влюбиться этой зимой. И тогда у тебя все получится. Вот увидишь! Моя бабушка говорила: «Если вы не умеете радоваться жизни, то почему она должна радовать вас?»

Переезжай ко мне, пожалуйста.

— Здесь мой дом, Соломоновна.

— Девочка моя, дом — это не стены.